Соль и сахар полностью

Как мама может не задаваться вопросом, не были ли мы введены в заблуждение и другими способами? Может быть, она просто не хочет давать Молине преимущество. Она слишком горда. Это также означало бы признать, что мы ложно обвинили их в клевете.

Все это время я думала, что мы другие. Думала, мы просто пытаемся защититься от Молины. Но теперь я понимаю, что моя семья может нести такую же ответственность за продолжение этого порочного круга.

Сколько раз в прошлом именно мы причиняли боль? Сколько раз я воспринимала как атаку те моменты, когда Молина на самом деле реагировали на то, что мы сделали первыми?

Атака. Воздаяние. Атака. Воздаяние.

Больше не имеет значения, кто или что вообще привело в движение вражду. Имеет значение только следующий шаг. Закончится ли когда-нибудь этот цикл?

ЧЕТВЕРГ, 9 ИЮНЯ

На закате я жду Педро в задней части магазинчика на углу. Когда он наконец приходит, он останавливается у полки, наполовину скрытый пакетами с кускусом. Я стою с другой стороны полки, делая вид, что просматриваю товар, чтобы никто из наших соседей не подумал, что мы вместе. И меня убивает, что мы даже не можем поговорить открыто, что нам приходится прятаться в собственном районе.

Как будто мы делаем что-то ужасное.

– Донья Фернанда уволила маму, – говорю я ему.

– Она только что уволила и нас тоже, – говорит он.

– Педро, есть кое-что, что тебе нужно знать. – Мой голос дрожит от гнева. – Я только что узнала, что слухи о крысах в «Соли» появились из-за «Сделок». Они пытались заставить нас враждовать с вами. – Я сжимаю кулаки, чтобы сдержать внезапное желание закричать. – Мне так жаль, что я обвинила тебя и твою семью. Мне очень, очень жаль.

Он обходит полки, чтобы присоединиться ко мне. Мы стоим у стенда с травами в темном укромном уголке магазина, одни в нашем проходе.

– Мне нужна твоя помощь, – говорит он, выглядя таким же растерянным и сердитым, как и я. – Я подумал, если ты не против, пирог, который мы привезли в «Голоса», мог бы стать нашим конкурсным блюдом.

– Нашим конкурсным блюдом?..

– Я думаю, оно победит, не так ли? – продолжает он. – Если только ты еще хочешь меня. Я имею в виду – как своего партнера. В Гастрономическом обществе.

Я просто смотрю на него, потому что думаю, что ослышалась.

– Что мы должны написать в заявке на конкурс? Что мы встречаемся или?.. – Он кашляет. – Ну, знаешь, из-за требования «семья»?

Я чувствую, что краснею так сильно, что, должно быть, становлюсь ярко-малиновой.

– Верно, верно…

– Итак?..

– Да, мы встречаемся – я имею в виду, напиши, что мы встречаемся.

Я моргаю, пытаясь сосредоточиться. Это все еще похоже на сон. Я только что сказала ему, что мы несправедливо обвинили его семью, а он все еще хочет со мной объединиться?!

– Ты серьезно хочешь участвовать в конкурсе вместе со мной? А как насчет твоих матери и дедушки?

– Я не был более серьезен за всю свою жизнь. Мама слишком беспокоится о здоровье дедушки, чтобы рассматривать что-либо подобное, а дедушка болен, поэтому я не могу его просить. У меня такое чувство, что он все равно не доверяет мне настолько, чтобы я стал его партнером… – Он одаривает меня грустной улыбкой. – Но теперь, когда мы больше не можем обслуживать клиентов, у «Сахара» проблемы. Мне нужно что-то сделать. Я должен сделать это для своей семьи, и нет никого, кому я бы доверил участвовать в этом конкурсе больше, чем тебе. Ты тоже борешься за свою семью. Ты единственная, кто понимает, что я сейчас чувствую.

Мое сердце болит за него. Ему всего семнадцать. Он не должен чувствовать на себе тяжесть ноши семейного бизнеса.

– Мы победим, – говорю я и в глубине души пытаюсь убедить и себя тоже. – И когда мы это сделаем, «Соль» и «Сахар» будут в безопасности.

Мгновение Педро пристально смотрит на меня.

– Лари, ты мне скажешь, верно?

Мое сердце замирает. Это первый раз, когда он назвал меня по имени.

– Скажу что?

– Если твоя мама решит продать «Соль» сейчас, когда все разваливается. Помнишь наше первоначальное перемирие? Крайний срок предложения «Сделок» – через две недели. Мы должны остановить наших матерей, если они начнут сдаваться, хорошо? Этот конкурс будет напрасным, если кто-то из них решит принять предложение.

Я открываю рот, чтобы сказать ему, что у мамы все еще лежит визитная карточка того юриста, когда повышенные голоса наших матерей за пределами магазина заставляют нас подпрыгнуть.

На какую-то ужасающую минуту я уверена, что мама пошла следом за мной и увидела, с кем я разговариваю. Педро выглядит таким же потрясенным.

Но это всего лишь вражда. Наши матери кричат просто потому, что их пути пересеклись на тротуаре, и у них больше нет кейтерингового заказа, который заставил бы их примириться друг с другом.