Как часто она рассказывала мне истории о Роу? Как часто я проживала их жизни, будто свою собственную? Наверное, каждую ночь, перед сном. Помню, маленькая, я ложилась в свою кроватку, натягивала одеяло на подбородок и слушала бабушкины рассказы.
– Расскажи мне про мою прабабушку, – просила я.
– Элмиру? Или ты имеешь в виду Фрэнсис?
– Элмиру. Ту, которая могла говорить на всех языках.
Бабушка улыбалась, потому что Элмира была ее матерью, она любила ее и очень по ней скучала. А еще Элмира была хорошей ведьмой, умной и сильной, ведьмой, которая решила, что Роу надо научиться разговаривать с матросами на разных языках: французском, португальском и испанском. Она даже написала для нас настоящий учебник. В свое время бабушка заставила и меня учиться по этой книге на всякий случай. И если бы меня вдруг спросили: «No quisiera ahogarme. Tiene usted un amuleto para eso?», я бы могла ответить: «Por supuesto, señor. Tome asiento por favor»[5].
В этой книге были и другие языки – птиц, кошек и даже кузнечиков. Элмира понимала всех и вся, что могло издавать хоть какие-то звуки, и, рассказывая о ней, бабушка перемежала реальные события со сказками и преданиями. И хотя я не знала наверняка, где правда, а где вымысел, эти истории казались мне чудесными.
«Все в городе решили, что собачка взбесилась, но Элмира знала, что бедняга сильно поранила лапу и потому рычала, когда кто-нибудь к ней подходил», – говорила бабушка, а я смеялась.
Кроме Элмиры с ее знанием языков и замечательной книгой, была еще Фрэнсис, которая могла подобрать любой камень, сорвать любое растение и тут же узнать, где и как это можно использовать, что поможет при лихорадке, а что сумеет прогнать тоску. Она тоже оставила нам свою книгу. Красивую, с рисунками настолько реалистичными, будто кто-то рассыпал по страницам полевые цветы. Ее книга была незаменима, когда к нам обращались с разными недомоганиями. Правда, с тех пор как в Нью-Бишопе открылись аптеки, такие визиты случались все реже, но мне нравилось разглядывать цветные картинки и читать рецепты, написанные мелким, неразборчивым почерком Фрэнсис:
Под каждым рисунком, в нижнем углу виднелась приписка – две буквы: Х. и К. Я как-то спросила бабушку, что они обозначают. Бабушка нахмурилась и сказала, что, скорее всего, это инициалы возлюбленного Фрэнсис. Я даже не стала расспрашивать о нем, своем прапрадедушке, потому что знала – эти вопросы ни к чему. Женщины Роу не выходят замуж, не берут фамилию мужчины и рожают только девочек. Да и меня интересовали только женщины Роу, и бабушка не скупилась на истории.
Марта, мать Фрэнсис, могла читать чьи угодно мысли, а вот Ленора, первая из Роу, родившихся на острове, умела стирать из памяти любые воспоминания, правда, только с позволения их хозяина. Она была популярна среди вдов, но все же не настолько, как ее дочь, Эбигэйл. Та обладала способностью вступать в контакт с умершими. У Иды, дочери Эбигэйл, тоже нашлись почитательницы среди женщин острова. Она могла точно угадать, чем в данный момент занимался какой-нибудь человек, если держала в руках его вещь. Об этом до сих пор напоминают подгулявшим морякам и непослушным детям: «Осторожно! Ведьма Роу следит за тобой!» А самой первой колдуньей в семье Роу была Мадлен, попавшая на остров вместе с переселенцами. Она тогда носила под сердцем Ленору. Мадлен умела управлять животными. Этот дар открылся у нее на острове, а прежде она была совершенно обычной девушкой и ничего о магии не знала. Родилась она в другой стране. Одни говорят, что в Англии, другие – во Франции. Уже будучи беременной, Мадлен тайком проникла на борт корабля, который плыл в Новый Свет. В пути корабль попал в чудовищный шторм и потерпел крушение. Осколки разметало по океану. Мадлен думала, что не выживет, но гигантский кит подхватил ее и пронес сотни миль, к скалистым берегам острова Принца.
Такими были женщины семьи Роу: необычными, сильными, могущественными. Они дарили острову безопасность и процветание. Каждая с рождения знала свое предназначение в жизни и следовала традициям семьи. А еще они оставили бесценное наследие: книги, одежду, камни для гадания, новый способ рыбной ловли и… добрую память в сердцах островитян. Я не могла позволить, чтобы они бесследно канули в прошлое.
– Расскажи мне еще что-нибудь, – просила я бабушку.
И она рассказывала.
– Что это? – меня заинтересовал рисунок в тетради Тэйна: маленькая пестрая птичка с тонким, изогнутым клювом.
