– Прекрасно, – ухмыльнулся Тэйн. – Ты не обязана ничего рассказывать.
– Решено! – повторила я. – Нашему договору конец.
Тэйн молчал и не двигался. Некоторое время я смотрела на него, слыша только стук собственного сердца. Потом повернулась к выходу.
– Постой, Эвери. Подожди.
Я отчаянно и быстро затрясла головой, словно отгоняя от себя мягкий голоса Тэйна. Но он заговорил снова.
– Есть еще кое-что. И оно должно сработать.
Глупая надежда, которую я неоднократно пыталась убить всеми способами, тут же воспрянула. Я обернулась.
– И что же это?
Он не смотрел на меня. Тонкая морщинка под левой бровью углубилась – так бывало, когда он становился серьезным или думал о чем-то важном.
– Я говорил, что мой народ знает заклинания, – начал он тихо, – и умеет их делать. Вернее, умел. Но они не использовали амулеты, этому я научился в другом месте. На самом деле я пока даже не пробовал магию моего народа.
– Почему? – поразилась я.
– Ну… я не думал, что ты настолько в отчаянном положении, чтобы обращаться к их магии. Дело в том, что у нас не разрешалось посвящать в нее чужаков. Но сейчас никого не осталось в живых, так что и запрещать некому.
Губы Тэйна искривились и дернулись, как от пощечины, но он тут же овладел собой, и лицо вновь стало невозмутимым.
– В общем, если ты хочешь, я могу попробовать.
Я чуть не закричала. О-о да! Да! Еще бы! Слова так и вертелись на кончике языка. Но выражение лица Тэйна было слишком серьезным, это меня и сдержало.
– А что за магия? – спросила я медленно, готовясь в очередной раз расстаться с надеждой.
Тэйн открыл рот, но тут же закрыл. Опять открыл и закрыл, точно никак не мог подобрать нужные слова. В конце концов, он быстро расстегнул пуговицы на синей рубашке с длинным рукавом. Скинул. Стянул через голову застиранную, некогда белую майку. И я ахнула, не в силах вымолвить ни слова. Весь его мускулистый торс был испещрен замысловатыми символами и знаками. Черные лабиринты, ломаные линии на смуглой гладкой коже были не просто татуировками, они светились, пылали сильнейшей магией. Теперь мне без всяких слов стало понятно, почему я ощущала в Тэйне мощную магическую силу, которую он, оказывается, носил не в себе, а на коже. Заключенная в этих причудливых рисунках, она окружала его плотным кольцом.
– В моем возрасте их обычно больше, – тихо сказал Тэйн. – Но я уехал из дома прежде, чем заслужил право сделать другие татуировки.
Я не могла говорить, только смотрела во все глаза, до глубины души пораженная удивительным эффектом. Кроме того, на меня нахлынуло совершенно незнакомое чувство, волнующее и необъяснимое. Вообще, я довольно часто бывала в доках, чтобы привыкнуть к виду мужчин в майках или рубашках с коротким рукавом. Не то что местные леди, с ног до головы разряженные в шелка, которые, нечаянно столкнувшись с ними в Главном доке, щебетали как встревоженные птички и стыдливо прыскали, прикрывая лицо ладошками. Однако я впервые стояла рядом с обнаженным мужчиной. Я поймала себя на мысли, что, затаив дыхание, любуюсь отнюдь не сложными татуировками, а мускулистыми сильными руками, стройной осанкой, упругими сплетениями мышц и широкими плечами. Его тело казалось прекраснее, чем опутывавшие его узоры.
Я знала, что это неправильно – находиться наедине с полураздетым парнем. Зайди в этот момент месье Дюбьяр, он тотчас доложил бы обо всем матери, и никакая бутылка вина его бы не удержала. Но мне почему-то совсем не хотелось, чтобы Тэйн скрывал свои татуировки. Дрожа, я протянула руку к его груди и коснулась рисунка прямо над сердцем. Разряд магии словно прошил меня насквозь, и я тут же вспомнила об идоле, подаренном когда-то моей бабушке, которого она потребовала немедленно унести. Но теперь я не боялась и, прижимая ладонь к его груди, с восторгом и упоением ощущала натиск его магии. Я догадалась, что предназначение этого символа – защищать Тэйна от болезней.
– У моего народа таких татуировок гораздо больше, и у каждого – свое значение и сила, – произнес он, и я отчетливо уловила нервную дрожь в его голосе. – Теперь их нет и больше никогда не будет, но вот эти… Я знаю, на что они способны…
Он слегка наклонился. Сзади его руку, там, где она переходила в плечо, украшал любопытный маленький рисунок: сетка из двенадцати треугольников, приблизительно двух дюймов в ширину, расположенных в виде звезды. Орнамент напоминал компас, который изображают на морских картах.
– Эта татуировка, – объяснил Тэйн, – защищает от магии, которая может причинить вред. Ее делали только для самых дорогих людей, если они нуждались в защите. Молодые женщины носили его во время беременности, охотникам накалывали этот рисунок перед тем, как они надолго отправлялись за добычей. Еще он исцелял больных.
– А у тебя он почему? – спросила я, почему-то перейдя на шепот.
Тэйн долго не отвечал, вглядываясь в узор.
– Мне сестра сделала, когда я уезжал с острова, – наконец произнес он и взглянул на меня. – Это очень мощная татуировка. Если бы у тебя была такая, твоя мать не могла бы причинить тебе никакого вреда, по крайней мере, с помощью магии.
