Плотно сжав губы, он покачал головой, развернулся и шумно сбежал по ступеням. От его стремительных шагов лестница жалобно заскрипела, и стены старого маяка содрогнулись. Хлопнула дверь, и все смолкло. Обессиленная, я сползла на пол, который до сих пор ходил ходуном. А может, и не пол качался, а меня так трясло.
Стоило вспомнить сон Тэйна, как нервное возбуждение и отчаяние, что странным образом придавали мне сил, тотчас испарились.
В его сне я увидела то, о чем не решилась ему рассказать. У Тэйна было два будущих. Два пути на выбор – мне еще такого встречать не доводилось.
Сон Тэйна показал, как я умру. Меня убьет человек, разгневанный тем, что магия бабушки больше не действует. Но была и другая картинка: Тэйн попытается защитить меня и погибнет сам, я же останусь жива. Но как?! Тэйн не может меня спасти, если мне суждено умереть, и не может умереть, если меня убьют первой! Это что-то непостижимое! Оба этих исхода, сбыться мог только один. И выбор оставался за мной.
Я могла встретиться с убийцей лицом к лицу или же позволить Тэйну умереть вместо меня.
Это и означал его сон: два возможных будущих и выбор… А еще я теперь знала, что случится это в ближайшие сутки. До следующего рассвета один из нас попрощается с жизнью.
Должна признать, непросто и не сразу далось мне это решение!
В душевном смятении я медленно спустилась по лестнице – такая одинокая – и шагнула в ночь. Солнце село, и воздух успел остыть – по крайней мере, меня знобило и руки закоченели. Мне не хотелось оставаться в Нью-Бишопе, а уж тем более возвращаться к матери. Либо Тэйну, либо мне осталось жить меньше суток. И теперь предстояло решить – кому.
Я бездумно брела по знакомой с детства земле, твердой и каменистой. Брела, куда глаза глядят. Постепенно миновала пляж и все продолжала идти на север, удаляясь от города и доков. По правую руку был океан, и я старалась держаться ближе к воде так, что ноги утопали в мокром песке. В сердце тяжело ворочались тревожные предчувствия, ноги вязли в мокром песке. На изрядном расстоянии сияли огнями большие богатые дома – где-то ужинали, где-то устраивали светские рауты. Я же держала курс прямо на север, пока тропинка не изогнулась полукругом и не устремилась к моему дому на самом кончике «запятой».
Я слушала ветер, шелестевший в лугах, что простирались слева от меня. Большие Серые болота наполняли ночь своими звуками: шорохом травы, уханьем птиц, стрекотом насекомых, изредка доносился плеск рыбы. Не останавливаясь ни на миг, я упрямо шла вдоль западного побережья острова Принца и, к тому времени, как начало светать, добралась до рыбацкой деревни Уэлд-Хэйвен.
Рассвет едва брезжил, но на берегу уже вовсю копошились рыбаки – проверяли лодчонки и снасти, а в окнах ветхих хибар мелькали силуэты их жен. Я поднялась довольно высоко, стараясь идти подальше от берега и заглушая шаги, и поначалу думала, что они не видят меня. Но этим рыбаков, как оказалось, не проведешь. Вскоре один, потом второй, а затем и все остальные повернули в мою сторону свои морщинистые лица. Они смотрели вверх, на дюны, пристально наблюдая за мной.
Как и моряки, они наверняка уже знали, что заклинания бабушки теперь бессильны. Обладая особым, необъяснимым сродством к океану, рыбаки, возможно, уже догадались, что она умерла. От магии Роу они зависели больше, чем моряки и кто-либо еще на острове, ведь только рыбалкой им удавалось прокормить семьи. Замерев, они смотрели на меня, их ловкие, быстрые пальцы замерли.
Я напряглась, выжидая. Однако вскоре, словно по молчаливому согласию, рыбаки вновь принялись за работу. Некоторые ненадолго подняли руки, потряхивая ладонями, как трепыхается на палубе пойманная рыба. Этот жест среди рыбаков означал приветствие и прощание. Здравствуй, девочка-ведьма, и прощай. Здравствуй и прощай, магия. Затем они погрузились в лодчонки и отчалили, а я ушла, не оглядываясь.
От Уэлд-Хэйвен дом бабушки всего в часе ходьбы. Как и накануне, я собиралась выспаться, а заодно подкрепиться чем-нибудь из ее скудных запасов, но прежде всего мне не мешало помыться. В уголке стояла оловянная ванна. Я согрела на огне оставшуюся драгоценную пресную воду и до середины наполнила емкость. Смыла пот, вычистила грязь из-под ногтей, ополоснула лицо, выполоскала волосы. Кожа, казалось, сияла от чистоты!
Сидя спиной к огню, я тщательно, прядь за прядью, расчесывала мокрые волосы. Они подсыхали и кудрявились, щекоча кожу. Одежды у бабушки было немного, но я умудрилась отыскать в шкафу белое платье с голубой лентой на поясе. Оно, конечно, совсем не подходило к старым ботинкам, но в нем я чувствовала себя такой хорошенькой! Сытая, чистая и принаряженная, я какое-то время осматривала притихший дом, а затем подошла к изножью кровати. Там стоял он, большой черный сундук, который я помнила еще с детства.
