Горожане заполонили улицы. На их лицах застыло мрачное выражение тревоги и тяжелого предчувствия беды. До меня доносились обрывки чужих разговоров. Я видела, как пожилая женщина обнимала девушку, совсем еще девчонку, которая рыдала, теребя в руках бусы из ракушек – один из множества защитных амулетов, которые делала бабушка.
– Ну, Джудит, будет тебе, – приговаривала пожилая. – С твоим Бенжи ничего не случилось! Ты же носишь свои бусы, так ведь?
Выходит, новость о смерти бабушки еще не успела облететь остров. Меня охватила дрожь, но я торопливо шла дальше.
Добравшись до причала, я пристроилась с краю толпы в надежде хоть что-нибудь увидеть. Казалось, весь остров Принца собрался на пристани, освещаемой лишь скудным светом уличных газовых ламп и несколькими фонарями, что взяли с собой некоторые предусмотрительные горожане. Толпа глухо роптала, пока Уильям Блисс вышагивал в конце доков, сцепив руки за спиной. Моряки, сбившись в кучку, стояли в стороне, не сводя с него глаз.
Прижавшись к стене какой-то постройки, я пыталась высмотреть в толпе Тэйна, но его нигде не было видно. Тем временем Уильям Блисс взобрался на груду деревянных ящиков, оглядел всех, и шепотки тотчас смолкли.
– Скажи, что случилось! – потребовала одна из женщин.
– Это «Валгалла»? – закричала другая.
По толпе прокатился гул, и Уильям Блисс поднял обе руки.
– Сегодня днем мы получили телеграмму с Азорских островов от капитана «Марты Портер», – его голос чуть дрожал, но все равно звучал достаточно громко. – Ему сообщили, что «Орлиное крыло»…
Вскрики и пронзительные вопли из толпы заглушили остальные слова Уильяма Блисса. Я судорожно рванула ворот плаща, земля поплыла из-под ног. «Орлиное крыло»… О, нет… Нет! Томми!
Пытаясь перекричать толпу, Уильям Блисс повысил голос, но как я ни прислушивалась, не смогла разобрать подробностей. Поняла только, что «Марта Портер» наткнулась на обломки корабля, нашла тела моряков и похоронила их в море. Но все это уже не имело значения, потому что главное мы знали – все до единого человека погибли. А среди них – Томми, мой лучший и единственный друг Томми Томпсон.
Толпа всколыхнулась и забурлила. Отовсюду слышался плач, люди с тоской и горестью выкрикивали имена умерших, только Томми никто не называл. И я, низко опустив голову, прошептала его имя.
– Томми, – всхлипнула я, сотрясаясь от плача. Слезы ручьем полились из глаз, закапали на булыжную мостовую.
Почему?! Как это могло произойти? Ведь Томми всего семнадцать, и он ничем не заслужил смерти! Он носил оберег и не должен был погибнуть! Мое горе переросло в злость. Впрочем, не только мое.
– С этим кораблем ничего не должно было случиться! – голосили в толпе.
– Что стало со всеми этими амулетами и заклинаньями?!
– Ведьма обещала, что «Орлиное крыло» никогда не затонет! Да что же это делается?
И среди криков и рыданий убитых горем женщин – жен, матерей, подруг, я скорее почувствовала, чем услышала, нарастающий рев. Рев отчаяния, обманутых надежд, исступленной ярости. В других городах не раз случались такие трагедии, и там воздвигали памятники в честь погибших в море. Но только не на острове Принца. Только не здесь, где моряки уходили в плаванье и знали, что вернутся, потому что их хранит магия Роу.
– Надо найти ведьму! – завопил кто-то в толпе. – Найдем ведьму, и пусть она за все заплатит!
Толпа одобрительно загудела, а я лишь растерянно моргала. Вспомнились слова бабушки, которые она повторяла не единожды: мир и согласие с островитянами непрочны и легко могут разрушиться. Я вжалась спиной в стену, натянула капюшон ворованного дождевика по самый нос, в немом ужасе слушая толпу. Люди, которые еще вчера, как мне казалось, любили Роу, сегодня жаждали нашей крови.
Я с трудом подавила желание сбежать, скрыться от этой толпы, пока меня не заметили. Видимо, так все и должно было произойти. Кто-нибудь из них, впав в ярость из-за случившейся трагедии, должен был убить меня сегодня ночью.
Все мое тело сотрясал озноб, но я, надвинув капюшон как можно ниже, устремилась прямо в толпу. И вдруг среди общего гвалта, рева, плача и крика послышался одинокий голос.
– Стойте! Подождите!
Голос прозвучал так властно, что все замерли и повернулись к говорившему.
Я увидела, как он ловко запрыгнул на ящики рядом с Уильямом Блиссом. Лицо, обычно спокойное, теперь было суровым и напряженным. На смуглой коже играли блики от света фонарей. Это был Тэйн.
– Ведьма мертва! – громко объявил он.
В толпе обескуражено зашептались.
– Она умерла, и ее магия – вместе с ней! – продолжил он.
В негодовании я закусила губу. Что он здесь делает? Зачем вмешивается?!
Некоторым, похоже, пришла в голову та же мысль. Кто-то закричал, что «чайка» лезет не в свое дело, мол, это касается только островитян. Но Уильям Блисс усмирил людей.
– Я его видел с девчонкой Роу, – крикнул он. – Так что пусть говорит!
– Нет, Тэйн… – с отчаянием прошептала я.
Он оглядел толпу, и мое сердце болезненно сжалось.
– Эвери Роу вчера сказала, что ее бабушка умерла, – сообщил он. – Сказала, что все ее заклинания теперь бесполезны и больше не действуют.
