Мои поцелуи сделались настойчивыми, жадными, он подался ко мне, и сердце его застучало сильно и громко. Он обхватил меня рукой за талию и одним движением повалил на кровать. Потом опустился рядом со мной, и его губы впились в мои. Ощущение тяжести его тела меня успокаивало. Слова больше не требовались.
Нас определяет выбор, который мы делаем. Я просто должна была быть собой, а он – собой. Все обстояло очень просто.
Я приняла решение и с ним примирилась. Но не сидела сиднем, тихая и покорная, а принялась взывать к Вселенной с просьбой встать на мою сторону. Заклятье являлось злом. И, конечно, природа не могла принимать его с радостью, как и сирены, разумеется. Правда, из-за того, что наложено оно было когда-то в глубокой древности, большинство моих соплеменниц даже не понимало, что это заклятье.
Нике продолжала набираться сил, а мы как-то за завтраком, после того как я приняла свое решение, пришли к соглашению, что нужно начинать собирать вещи и составлять подробный план действий.
Я возвращалась от эллинга после купания. В волосах и одежде еще ощущалась влага. Маршрут мой пролегал по дорожке, огибающей особняк. Шагая по краю одной из широких лужаек, я услышала, что из-за деревьев, из большого, хозяйственного назначения здания доносятся мужские голоса и звук передвигаемых по усыпанному песком полу тяжелых предметов.
Двое из четырех гаражных ворот были подняты, перед ними на гравии стояли коробки и ящики. Внутри, возле радиаторной решетки какого-то древнего автомобиля, чей логотип я определить не смогла, лежала куча спальных мешков и палаток в брезентовых мешках.
– Вам чем-то помочь? – Я подошла к Йозефу, который стаскивал с полок, занимавших все стены, многообразные единицы хранения. На моих глазах сняв очередной ящик, он сбросил с него крышку и принялся рыться в содержимом. Потом посмотрел на меня снизу вверх и улыбнулся. При этом его черные глаза засверкали, а в их уголках появились морщинки.
– Было бы замечательно, – ответил он. – Большая часть этого барахла – такое старье, что уже почти бесполезно, но кое-что еще в хорошем состоянии. Сейчас постараемся отделить зерна от плевел, а потом проведем инвентаризацию и составим список недостающего.
– Все понятно. – Я стащила с деревянных полок ящик и вынесла на солнце. Открыв его, я обнаружила там какую-то беспорядочную мешанину из снаряжения, начиная от антикварных фонариков и заканчивая миниатюрными пропановыми плитками.
Антони помахал тряпкой у меня перед носом. Усмехнувшись, я выхватила ее из рук любимого. Дальше я доставала из ящика предмет за предметом, протирала каждый и смотрела, работает ли он. Недействующее отправлялось в ящик, на котором Антони нацарапал «сломанное», а еще годное рассортировывалось по категориям, чтобы Йозеф потом выбрал из имеющегося самое лучшее.
– В былые годы много ходили в походы, да? – поинтересовался Антони и трижды чихнул. Он держал за уголок старый брезент, из которого на землю сыпался песок и мелкие камешки.
– Что-то вроде того, – ответил Йозеф едва слышно из-за скрывавшего его старого автомобиля. Послышался лязг металла и скрип старых петель. – Мой отец некоторое время осваивал навыки выживания.
– А они включают в себя выживание в пустыне? – спросила я, щелкая кнопкой большого квадратного фонаря без особой надежды на то, что он включится. И оказалась права. Но фонарь отправился в ящик «нужные запчасти», поскольку там могла требоваться лишь замена батарейки.
– В пустыне я не бывал, – ответил Йозеф, вынося из-за машины металлический ящик для инструментов, водружая его на верстак и вытаскивая пару древних кабельных перемычек. Эти вещи отправились в «сломанное».
– Объяснимо, учитывая твой выбор профессии, – сказала я, – но неужели никогда не любопытствовал?
– Ну, так, теоретически. – Йозеф достал из ящика деревянный молоток и положил его на верстак. Потом он нахмурился, вынул какую-то сломанную пружину и рассматривал, как она раскачивается у него в руке, будто пытаясь сообразить, для чего она.
– Это слинки, – со смехом объяснил Антони. – Такая игрушка.
– Поломанная игрушка. – Йозеф бросил ее к мусору. – Если убрать шутки в сторону, я не уверен, что мы достаточно хорошо понимаем, на что подписались.
– Тогда почему бы тебе не прояснить? – Антони выпрямился, и в спине у него что-то негромко хрустнуло.
– Нам придется ехать от ближайшего города, где есть аэропорт, многие километры по голой пустыне и везти с собой столько всего, что я даже представить себе не могу, – начал объяснять Йозеф, продолжая при этом рыться в ящике для инструментов. – Что нам следовало бы сделать, так это сообщить об открытии в археологическое общество и позволить специалистам организовать раскопки как полагается.
Я посмотрела на Йозефа и нахмурилась.
– На это может уйти слишком много времени и придется задействовать слишком много народу.
Йозеф выставил ладони вперед, продемонстрировав черные от машинного масла пальцы.
– Я говорю не о том, что мы поступаем неправильно, а о том, что наживем себе проблем, если будем работать там без разрешения.
