– Понятно. – Я поерзала на кровати, подтянув к себе ноги в носках, закинула их одну на другую и откашлялась. – Ну, информацию пришлось собирать по кускам, поскольку каждый, кто брал в руки фотографии, больше интересовался происхождением драгоценных камней, чем историей с заклятьем. – Дальше я рассказала Нике все, что сумела вспомнить. Я говорила медленно, стараясь не забыть ни одной подробности. – Планшет, если хочешь взглянуть, у нас с собой, – подытожила я.
– Твоя мама мне его уже показала, – сообщила Нике. – Я тоже не умею читать по-атлантски, и вам невероятно повезло, что вы сумели найти того, кто умеет.
– Луси взялась с готовностью, когда мы объяснили, для чего это нужно.
– Да, любая сирена поступила бы так же, – согласилась Нике. Ее взгляд блуждал по моим ключицам, мочкам ушей и запястьям. – Я обратила внимание, что ты не выставляешь напоказ свои камни.
Мама выпрямилась на своем стуле.
– До этой части истории я еще не дошла.
– До какой части?
– У Тарги своего рода… аллергия на аквамарины.
Взгляд Нике заметался между мамой и мной, глаза затуманились, и она застыла, как изваяние.
– Это правда?
Я кивнула.
– Они обжигают кожу и высасывают из меня силы. – Это я еще мягко выразилась. Когда тот атлант буквально завалил меня ими в пещере с водопадами, я едва не померла.
– Надеюсь, ты не будешь возражать, Сибеллен, но мне нужно переговорить с Таргой наедине. – Нике смотрела на маму крайне серьезно.
Мама вытаращила глаза.
– Зачем?
– Затем, что мне нужно сказать ей то, что предназначено только для ее ушей.
Мамины брови раздраженно сдвинулись вместе.
– Это и так ясно. Я не понимаю, что такого ты можешь сказать моей дочери, что не можешь сказать мне. Мы ведь все сирены. Нам всем хочется снять заклятье. Мы все заодно, и из всех людей на свете я люблю ее больше других. Я должна присутствовать.
– Я колдунья, – осторожно напомнила Нике. – Ты просила моей помощи. Я ее оказываю.
– Но…
– Мы имеем дело с магией. Тебе не всегда будет ясен смысл.
– А Тарге?
– Тарга единственная, кто поймет правильно.
Мама смотрела на Нике с вызовом, но та не отвела взгляд, не отступила ни на йоту под пристальным взором Государыни.
В конце концов мама выдохнула и встала.
– Хорошо, но мне это не нравится.
– Тебе не обязательно должно нравиться, – сказала Нике, провожая мою мать взглядом.
Дверь со щелчком закрылась за маминой спиной.
Я повернулась к Нике. Биение моего сердца ускорилось, и я выдавила из себя негромкий смешок, чтобы скрыть разрастающуюся в груди тревогу.
– Ну, хотя бы дверью не хлопнула, – резюмировала я.
– Ей не понравится многое из того, что будет происходить, если ты пойдешь к своей цели. – Глаза Нике, теперь уже нежного серого оттенка, напоминающего небо перед весенним дождем, были совсем рядом. В них отражалась печаль. – Ты должна понимать, на что идешь, – сказала она. – Именно ты. Ведь это тебе придется заплатить самую высокую цену в этих поисках.
– Почему мне?
– Потому что камни для тебя опасны.
– Я предполагала, что придется как-то это решить. – Мне все еще было непонятно, почему Нике помрачнела и сжала губы в тонкую прямую линию.
– Кто бы ни наложил это заклятье, он был таким же, как ты.
– Элементалем?
– Возможно, не только поэтому. Хотя эта характеристика делает тебя редким экземпляром. Но, не исключено, есть что-то еще.
– А точнее ты не выразишься?
Она покачала головой.
– Нет. Я просто не знаю. Все, что я могу тебе сказать, это то, что ты являешься секретным ключом к снятию заклятья. Нет другой такой сирены, по крайней мере насколько мне известно, которая реагировала бы на прикосновения к самоцветам так, как ты. В тебе что-то есть, Тарга.
Я молча слушала.
– Ладно. Но ты ведь могла сказать все это и при маме. Зачем же ты ее отправила? Что именно ей не нужно было слышать?
Нике взяла мою ладонь и сжала.
– Тебе нужно решить, готова ли ты отдать свою жизнь ради снятия заклятья, потому что от тебя может потребоваться именно это.
Во рту и в горле у меня вдруг стало сухо, как в пустыне.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что есть нечто, связывающее тебя с тем, кто наложил заклятье, – то, чем вы похожи. Но ты сможешь разрушить заклятье, только если будешь сильнее его.
– В каком смысле сильнее? – Мое сердце забилось сильно и быстро. – Физически? Эмоционально? Умственно?
– Во всех отношениях.
– Кто будет это определять?
– Заклятье.
Ответ сбивал с толку. Но мы имели дело с магией, так что вряд ли где-то существовал некий свод правил, с которым можно было свериться. Все это напоминало мне то, как Соль создавала новых Государынь. Она не снабжала избранную сирену ценными указаниями и не вручала ей табель успеваемости или диплом. Кому-то было даровано восшествие на престол, кому-то нет, и никто не мог оспорить или отменить решение.
– А если я окажусь слабее?
– Тарга. – Нике оторвалась от своей подушки и заглянула мне в глаза. – Тогда ты погибнешь.
– Что с тобой? – шепнул мне Антони и чмокнул в шею. – Ты почти не ела и не проронила ни слова с тех пор, как побывала у Нике.
