– Смотрите. – Антони остановился на вершине холма, склон которого из покрытого трещинами черного камня казался удивительно ровным. Судя по всему, это была стена. В середине спуска черными дырами зияли два узких прямоугольных окна, и, заглянув в них, можно было увидеть темную землю. Среди булыжников блестело несколько небольших лужиц.
– Вода. – Я забралась на край стены и встала рядом с Антони. – Петра сняла песок и землю так глубоко, что мы попали на грунтовые воды. Ну, по меньшей мере это означает, что можно не волноваться насчет питья.
Солнце зависло в зените, и температура с начала дня доползла до поразительных значений. Я сорвала с себя рубашку на пуговицах и засунула в рюкзак, оставшись в майке и спортивном топе под белой туникой. Шорты закатала так высоко, как только смогла, так чтобы не натереть внутреннюю поверхность бедер. А мои ступни заживо запекались в походных ботинках.
– Так пить охота. – Антони сбросил со спины рюкзак и оттянул тунику, проветривая спину. Порывшись в сумке, достал флягу. – Я вроде вообще не потею, но никак не могу напиться, – проговорил он в паузах между большими глотками.
Я вполне разделяла его ощущения; очень возможно, ему, обычному человеку, было сложнее, чем нам, представителям иных народов. У меня возникло такое чувство, что я каждые пять минут отвинчиваю крышку своей фляги или наполняю ее.
Я повернулась назад и посмотрела, идут ли следом мама, Йозеф и Нике. Петра ушла вперед, поскольку ориентировалась на этой ухабистой местности так, будто бродила здесь с самого детства. Антони проследил за моим взглядом и устало усмехнулся, увидев, как моя подруга карабкается по треснувшей плите из красного камня и с легкостью газели перепрыгивает через край.
– Археология у нее в крови или она такая неутомимая, потому что
– Не знаю. – Я смотрела, как Петра удаляется от нас, практически пролетая над вершинами и впадинами странного мира, в котором мы очутились. – Хотя легка, как воздух.
Петра так и не поддалась, так и не облачилась в громоздкую и длинную тунику, в каких были мы все ради спасения от жары, хотя сначала я подозревала, что в конце концов она сдастся. Но нет, ей было комфортно в бейсболке, маечке на лямках и шортах. Кожа у нее уже стала коричневой от загара. Видимо, Петра прибыла к нам из какого-то солнечного места.
Я с хрустом размяла пальцы в ботинках и сморщилась, чувствуя, что носки промокли от пота. Ужасно хотелось их снять и проветрить ноги. Мы договорились в полдень остановиться на обед. К тому времени должна была появиться тень, а у меня – шанс освободить из заточения свои варящиеся ступни.
– Идем. Мы тут самые молодые. – Я усмехнулась при мысли о том, до какой степени это правда. – Нам нельзя слишком отставать.
Антони сделал большой глоток из фляжки, а потом наклонился ко мне и поцеловал в щеку.
– Веди, бесстрашная моя.
Мы подошли к длинному участку ровного песка. Гигантское нагромождение изломанных каменных балок отбрасывало густые прохладные тени, и мы решили сделать привал на обед.
Я сразу направилась к руинам, так же как мама, Нике и Эмун. Йозеф и Антони осматривали камни, а мы с Эмуном выложили сыр, мясо, лепешки, яблоки, финики и воду. Мы не прихватили с собой кухонные принадлежности или тарелки, поэтому по очереди полили друг другу на руки, чтобы смыть пыль, и принялись делать себе бутерброды. Потом каждый пристраивался в тенечке на перекус и отдых.
– Кажется, когда-то здесь была церковь, – сказал Антони и впился зубами в пухлую лепешку. – Возможно же такое?
– Скорее, храм. – Нике уселась на землю рядом с мамой и привалилась спиной к темно-красному камню.
– Его-то мы и ищем. – Мама откусила кусок лепешки и поморщилась от ее резиновости.
– Только ведь мы ищем белые камни, верно? – Я начала развязывать шнурки, лелея мысль об освобождении своих перепекшихся ног.
Нике кивнула.
– Белый, с синими прожилками. Так ведь тебе сказала Луси?
Мама кивнула и откусила еще кусок, на этот раз сопроводив его глотком воды.
Стянув с ног потные носки, я вздохнула с облегчением и пошевелила голыми пальцами ног.
– Прекрасная идея. – Антони принялся одной рукой развязывать шнурки, второй сжимая лепешку.
Я наслаждалась ощущением от наполнения желудка с одновременным охлаждением ног. Покончив с едой, я легла на спину на квадратном камне и устремила взгляд в небо. Здесь было спокойно. Слышалось только, как периодически дует ветер да шуршит в руинах песок. Ни птиц. Ни насекомых. Я никогда раньше не бывала в пустыне, но думала… Ладно, ничего я не думала. Но такой пронзительной тишины уж точно не ожидала. Я повернула голову набок и посмотрела на прислонившуюся спиной к камню Петру, которая сидела недалеко от меня в созерцательном молчании.
– Мне казалось, в пустыне куда больше жизни, – сказала я ей. – Может, и немного, но есть хоть какая-то.
Петра глянула на меня своими бледными потусторонними глазами.
– Пустыня и вправду полна жизни.
