Последней к нам подошла Петра, чью темную стройную фигуру я заметила периферийным зрением по другую сторону от Йозефа.
Голос ее был тихим, но ветер донес до нас, пораженных и лишившихся дара речи, ее слова:
– Пожалуйста – Атлантида.
Я направляла луч фонаря на открытый компас Кирлиана, а Антони орудовал в его внутренностях миниатюрными инструментами из Иванова комплекта для ремонта очков. Концом маленькой отверточки он пытался подцепить кожух, под которым прятался зажатый между тремя маленькими блестящими дисками самоцвет.
– А вот и проблема, – прокомментировал Антони. – Это не компас сломался, а камень. Посмотри. – Он извлек аквамарин из-под кожуха, положил себе на ладонь и нахмурился.
– С чего бы ему ломаться? Странно. – Проходящая через центр камня трещина расколола его точно пополам.
– Хорошо, что мы прихватили запасной. – Антони сунул руку в карман джинсов и достал маленький бархатный мешочек, перевязанный ленточкой. Открыв мешочек, он перевернул его, и на ладонь ему выпал драгоценный камень. Расколотый Антони, наоборот, положил в мешок, завязал и снова засунул в карман. Установив новый камень на место, он защелкнул кожух и внешнюю крышку.
Петра стояла неподалеку и, сдвинув назад шляпу, с любопытством наблюдала за нами.
Антони включил устройство, направил луч на руины, а потом зажал кнопку затвора.
Бирюзовый луч выстрелил в направлении структуры Ришат под малым углом и исчез в нагромождении ближайших каменных блоков.
Я смотрела на тонкую полоску света, задаваясь вопросом, что со мной будет, если этот луч коснется моего тела.
Устройство снова зашумело – в промежутках между щелчками снимков что-то скрежетало.
– Ой, ай, – всплеснула руками Петра. – Какие-то нехорошие звуки.
Как раз в тот момент, когда Антони потянулся к кнопке питания, раздался треск, и луч исчез. Антони протяжно застонал.
– Просто не понимаю. Раньше такого никогда не случалось.
– Мы слишком близко к источнику, – сказала Нике, вставая и складывая плед. Она упаковала его в вещмешок. Затянув шнур, она повернулась и пошла обратно к тому месту, где обустроила себе место стоянки. – Энергия, исходящая от первоначальных осколков, ломает… все, чем бы это ни было.
– Значит, с компасом покончено, – констатировал Антони. Мы обменялись с ним печальными взглядами. – Все осложняется прямо-таки в геометрической прогрессии.
– Постарайся так не расстраиваться, – попросила я. – Мы нашли Атлантиду, хотя даже не мечтали о том, что это когда-нибудь произойдет, не говоря о том, что еще и откопали ее за считаные часы.
Антони кивнул, но вид у него по-прежнему был озабоченным. Мы занялись складыванием палаток. Иван воспользовался предоставленным ему выбором и решил остаться с вертолетом. Выглядел он чуточку печальным, словно поход по древнему городу мог доставить ему удовольствие, однако сказал, что неправильно оставлять арендованную машину в пустыне без присмотра. Я возразила ему, что вокруг ни души на сотни километров. Но это не убедило Ивана отказаться от идеи, что кто-то должен непременно приглядывать за его птичкой. Впрочем, большого значения это не имело, поэтому я не стала на него наседать и отправилась помогать остальным готовиться к тому, что ждало нас впереди.
– Это прямо-таки самый странный и крутой туристский поход на свете. – Я положила в рюкзак еще одну бутылку воды и туго затянула шнурок. Выпрямившись, я взвалила тяжелую ношу себе на плечи.
Антони усмехнулся. Предложение отправиться на осмотр Атлантиды его немного приободрило. Он стоял с рюкзаком на спине и прилаженными к нему палаткой и пенкой. Я несла провизию, воду, солнцезащитный крем для Антони и прочие необходимые вещи.
Антони сказал:
– Кто еще может заявить, что ходил в поход по руинам Атлантиды?
– Никто. – Я подавила желание указать на то, что еще никто из известных мне людей не сражался с демоном бури, не боролся с призраком, не изгонял его, не был почти сожжен изнутри и при этом выжил, а также не создавал биокупол с помощью магии. В моей жизни экстраординарное быстро становилось обыденным. – Жизнь никогда не бывает скучной. По крайней мере, теперь.
– А что, когда-то была? – Мама обхватила меня за плечи и посмотрела мне в глаза, приподняв одну бровь.
Я подумала о том, сколько раз она брала меня, еще малышку, с собой к морю, сколько раз я видела ее в обличье сирены, когда все вокруг спали. Я вспомнила своих самых старых подруг Сэксони и Джорджейну, через что им пришлось пройти и кем стать. Я подумала об Акико и ее жертве, и сердце больно кольнуло, когда ее милое лицо возникло перед моим внутренним взором.
– Нет. – Я улыбнулась ей. – Такого я сказать не могу.
Мама поцеловала меня в лоб и отпустила.
– Это просто очередное приключение.
