— Я не знаю, как вы, девочки, а я заряжаюсь этими тренировками. Весь день потом хочется летать.
Даже не стала открывать глаза. Сейчас мне хочется отдыхать, а не летать.
— Да, вот смотрю я на него и думаю, что не имею права сдаться. Классный мужик.
— Классный, только вот женат.
Даже это заключение не заставило меня открыть глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Он мне сам сказал. Я в прошлый раз подошла с предложением продолжить вечер за пределами спортивного зала, вот он и сказал, что вечера он проводит со своей женой.
Все таки открыла один глаз, оценивающим взглядом окинув девушку. Марина, кажется. Отличные формы да и сама очень симпатичная. Стало вдвойне приятнее.
Теперь боль во всем теле ощущалась не так остро.
Нашла в себе силы, оделась, собралась и вышла из раздевалки, направляясь к выходу.
— Ну как, вам понравилось? — спросила у меня Анна. Интересно, а она знает, что Леша занят… мной? — будете приобретать абонемент?
Нет, ни за что на свете я больше не приду на тренировку к этому… тирану.
— Да, конечно приобрету.
27. Ксю
Все, дело было сделано. В сумке лежал абонемент на посещение групповых занятий на целый месяц. Тридцать вот таких вот дней!
«Ну не дура ли?» — мысленно костерила я себя, волоча негнущиеся ноги на остановку.
Маршрутку ждать долго не пришлось, что очень обрадовало. Как-то незаметно для самой себя добралась до своей остановки. Затем короткий марш-бросок, и вот она — дверь. Порог, самодельные полозья и установленная сверху конструкция из спального гарнитура.
Я так мечтала добраться домой, принять горячий душ, залезть под одеяло и позволить себе в кои-то веки расслабиться. А сейчас…
Сейчас я просто стояла и смотрела на это вот сооружение, с наваренными к порогу полозьями и лежащей сверху начинающей чернеть от весенней влаги древесины. На стоявший рядом «Прадик». Никак не могла отделаться от назойливо-вгрызающейся в подкорку мозга мысли — самодельное, постепенно сгнивающее и ржавеющее сооружение — это я. Оно, когда-то столь необходимое Леше просто для того, чтобы существовать и не терять последнюю связующую ниточку с миром, теперь на пару со мной делает все возможное, чтобы он не мог выбраться из дома. И ради этого я, как и эта ненадежная конструкция, готова гнить, ржаветь, сломаться, чтобы запереть нас обоих в четырех стенах.
Понимание этого оглушило.
Да, я на него обиделась, ни без повода, конечно. Но что я сделала, чтобы с этим всем разобраться? И сейчас я так спешила домой, зачем? Прибежать первой, спрятаться в своей скорлупе в надежде, что вся эта ситуация разрешится без моего участия.
Сделала несколько шагов назад, уперлась спиной в холодный металл автомобильного кузова. Даже через верхнюю одежду обжигающий холод добирался до костей. Или это страх?
Боже…
Так и не смогла приблизиться к двери, открыть ее и войти в дом. Вместо этого развернулась на негнущихся ногах, сошла с подъездной дороги на тротуар и зашагала прочь.
Недолгая, как мне казалось, прогулка по начинающим темнеть улочкам привела меня к лавочке, с накренившимся голыми ветками деревом к покрытым темным лаком рейкам, собранных в одну конструкцию кованными опорами.
Летом здесь очень красиво и уютно. Было когда-то… Сейчас же намек на уют создавал лишь ярко-желтый свет фонаря.
Луч света в темном царстве…
Да, в последнее время я что и делаю, так это философствую.
Решила закончить свою прогулку здесь. На самом деле, какая разница, где заниматься самобичеванием. Страшное дерево и фонарь с бьющим из большой лампы светом вполне могут составить мне компанию.
Присела на лавочку, рядом закинула спортивную сумку, вытянула гудящие ноги, глубоко вздохнула. Не смотря на все приготовления философский настрой меня оставил. Быть может, этому способствовала прогулка, весенний авитаминоз, не знаю, может быть и дерево вот это, страшно тянущее ко мне свои ветвистые щупальца. Интересно, сколько народу здесь уже успело посидеть, в ожидании, когда это дерево вопьется ветвями в плоть…
Звук раздавшегося рингтона заставил меня вздрогнуть и наконец оторваться от созерцания скрюченного дерева.
Слишком долго пыталась открыть сумку закоченевшими пальцами. Телефон, как назло, постоянно выпадал из непослушных конечностей. Успела лишь разглядеть нашу с Лешей фотографию на экране, когда звонок оборвался. Но через пару секунд телефон снова ожил.
— Алло, — прохрипела я в трубку, а следом за этим еще и всхлипнула. Слишком уж неожиданно меня накрыло радостью от входящего звонка мужа.
— Ксю, ты где? — из динамика раздался встревоженный голос Леши, а свет фонаря обдал меня согревающим теплом.
— Я тут, под деревом, — еще раз всхлипнула.
— Ксюша, под каким деревом?
— Под которым мы раньше любили… — громко шмыгнула носом, уже и не пытаясь сдержать слезы, — сидеть.
Из динамика услышала звук захлопывающейся двери, скрежет поворачивающегося ключа в замочной скважине и шелест шин по успевшему покрыться вечерним инеем асфальту.
— Ксю, никуда не уходи. Хорошо? Я сейчас буду.
— Ага, — ответила я. Но не знаю, услышал ли меня Леша. Уже отключился.