Знает, что на его маленькую гениальную (это не метафора, а доказанный почти что медицински, факт) дочь уже не впечатляют плюшевые игрушки, шарики и разная мишура. Но она по-прежнему фанатка единорогов и поэтому Шутов каждый раз достает ей нового. На этот раз — розового, в венке с ленточками. Держит его под подмышкой, а когда замечает нас в толпе, сразу уверенно топает навстречу.
— Дима! — визжит подросшая на год Стася, вырывает руку и несется к нему навстречу.
Я даже не пытаюсь догонять — это нереально.
Просто потихоньку иду вперед, разглядывая своего абсолютно счастливого мужа, который радостно кружит Стасю в охапке, а она уже сбивчиво, кое-как, пока еще не проговаривая все буквы, рассказывает про самолеты. Ну, пытается.
Я подхожу и терпеливо жду своей очереди на шутовские обнимашки.
— Соскучился, обезьянка, — мурлычет муж, но Стася настойчиво влезает между нами, ревниво пресекая любые поцелуи.
Я трагически закатываю глаза, Димка ржет.
Но когда мы выходим на улицу в этот сумасшедший норвежский снег, с которым не справляется даже вся снегоуборочная техника, Стася все-таки на какое-то время теряет к нам интерес, бросаясь покорять сугробы. Несколько часов назад Вадим передал мне ее с рук на руки в нашей морской столице, где даже в январе — плюс и дождь, самый что ни на есть настоящий.
Димка все-таки дорывается меня целовать.
Обнимает, жадно вталкивает язык в рот, хозяйничает там всего пару секунд, но у меня моментально кружится голова.
Мы всего два дня не виделись, но даже при том, что для нашей жизни на две страны это — довольно частое явление, мы все равно друг за другом скучаем. В принципе, в любой отрезок времени, если он больше восьмичасового сна.
В Осло, у меня, мы проводим б
А еще заниматься в ней сексом.
— Мне нравится ход твоих мыслей, обезьянка, — шепчет на ухо Шутов.
За этот год научился читать мои мысли буквально по взмаху ресниц.
А я даже ответить ничего не успеваю, потому что Стася заряжает снежком прицельно ему в плечо.
— Прости, жена, мне надо кое-кого проучить!
Он издает рык и дает сдачи ответным снежным колобком.
Первый раз Вадим отдал нам Стасю только на выходные, примерно через пару месяцев, после того случая.
Потом — еще через два.
А потом сразу на неделю, потому что собирался улетать в Америку за очередным денежным мешком, а мы с Димкой оказались отличной альтернативой няне.
Теперь Стася наша на неделю раз в месяц. И еще бонусами — на время поездок Вадима.
Изредка, она называет Димку «папой», имея ввиду, конечно, «крестного папу», хотя он рад быть и просто Димой.
Балует ее, исполняя буквально каждый каприз. И как бы Авдеев не ворчал, но он делает ровно то же самое. Папаши, блин.
А еще Димка уже учит Стасю решать простенькие математические задачи.
Если в шестнадцать она не получит Нобелевскую премию за какое-то научное открытие — я, честно, буду очень сильно удивлена.
— Поехали есть кексы, — командует Шутов через десять минут, когда они со Стасей превращаются чуть ли не в снеговиков.
Отвозит нас в нашу маленькую любимую булочную, где мы быстро согреваемся горячим клюквенным чаем и свежей выпечкой.
Я отламываю от своего кекса внушительный ломтик, наслаждаясь сразу всем — и тем, как Димка помогает Стасе сложить оригами лягушки из салфетки, и тем, как за окнами валит абсолютно невероятный даже для нашего северного климата, густой, разлапистый снег, и тем, как дымится разломленный кекс. И как из него потихоньку выливается густой клубничный джем.
Откусываю, жмурюсь.
Прожевываю.
Во рту вкус… странный.
Димка торжественно ставит странную криволапую лягушку в центр стола, а Стася совсем не торжественно бросает ее поплавать в чай. Муж покрасневший после мороза, ржет так, что крыша трясется, но хозяин, уже привыкший к таким его всплескам радости, охотно подхватывает веселье.
Стася срочно складывает еще одну лягушку.
Для симметрии бросает ее в Димкину чашку.
Я кладу в рот еще один ломтик кекса.
Жую медленнее.
На вкус как будто бумага, а если попытаться проглотить, в желудок как будто опускается что-то далеко не первой свежести. И в том, и в другом случае у меня нет ни единого повода для подозрений — это наша с Димкой любимая булочная, с момента моего переезда с Осло мы бываем здесь не меньше пары раз в неделю, и вся выпечка здесь свежая. И постоянно — горячая, как будто только что из печки.
— Все хорошо? — Шутов на секунду отрывается от Стаси, наблюдает за моими попытками расковырять кекс.
Понятия не имею, зачем это делаю.
