Захожу к свою пустую «холостяцкую берлогу», выкладываю все купленное хором в первую же подвернувшуюся под руку миску. Беру два бокала, чтобы не бухать в одиночестве. Иду к телевизору, прижимая все это сразу ко всем бокам, но все равно что-то падает по дороге.
Да и по фигу.
Разливаю вино по бокалам, нахожу на телеке канал старой музыки и делаю звук погромче, хотя даже если я врублю на максимум — он все равно не заглушит настырный внутренний голос, снова и снова нашептывающий, какая я бесконечно тупая дура.
Выпиваю сразу все вино в своем бокале, сую в рот горсть орехов. Блин, они, кажется, еще и не первой свежести, потому что от появившегося на языке привкуса меня снова подташнивает. Пытаюсь запить его «сухарем», но делаю только хуже и вот уже со всех ног, зажав рот ладонями, бешу в туалет и долго пугаю унитаз рвотными позывами.
Похоже, мне все-таки нужно сходить к врачу, потому что в последние дни мой желудок стал явно очень капризным. Может, подхватила какой-то долгоиграющий токсин? Хотя я столько стрессую в последнее время, что это может быть еще и на нервной почве.
Когда становится немного легче, а в желудке не остается вообще ничего, кое-как возвращаюсь обратно, на всякий случай отодвигаю подальше миску и стараюсь даже не смотреть на вино. От одного воспоминания о его вкусе, диафрагма подскакивает чуть ли не к подбородку.
Запрокидываю голову на диван, прикрываю глаза.
Перебираю по памяти всех, кому могу позвонить чтобы просто поболтать. Это точно не мои «правильные подруги» — их головы с идеально ухоженными волосами напичканы только социально одобреным фастфудом, разговаривать с ними по душам может быть даже опасно. А больше у меня никого нет.
Порываюсь написать Данте, но не захожу дальше первого предложения. Зачем ему писать? Чтобы что? Услышать констатацию факта об отсутствии у меня мозгов? С этой задачей я в состоянии справиться самостоятельно.
Звучит максимально хреново, но я бы хотела написать Марине. Точнее, я бы точно вывернула перед ней наизнанку всю свою трижды рваную и штопаную душу, если бы не одно маленькое «но» — именно Марина и есть источник многих моих проблем. Да откуда она вообще взялась на мою голову?! Все было бы гораздо проще, если бы я спокойно трахалась с красивым мужиком, ничего не зная о другой его жизни. Рано или поздно, приедаются даже красавчики, так что со временем, наш с Авдеевым роман сошел бы на «нет» совершенно естественным и абсолютно безболезненным способом. И даже если бы когда-то потом выяснилось, что он муж моей подруги и отец двоих ее детей — это уже все равно не имело бы никакого значения.
В порыве приступа конспирологии, вспоминаю нашу с ней первую встречу на том концерте. Перебираю подробности, верчу так и эдак каждую деталь, пытаясь выковырять малейший намек на то, что все это может быть одной спланированной подставой, разыгранным специально для меня сценарием. Но это абсолютно бессмысленно, потому что с таким же успехом я могла наткнуться там на кого угодно. И наткнулась — на Угорича. А если бы Наратов с семейством был в городе — они наверняка бы тоже там были. На благотворительных мероприятиях, в каком бы формате они не проходили, обычно одна и та же публика. Марина, как владелица «мишленовской» звезды — не последний человек в тусовке богатых и знаменитых. И единственная причина, по которой мы не столкнулись раньше, тоже имеет абсолютно логичное обоснование — она родила, занималась развитием бизнеса, пыталась встать на ноги. При таком уровне загруженности как-то не до благотворительных выходов в свет.
— К черту вас обоих, — салютую вином пустоте перед собой, делаю глоток и, «пожевав» его во рту, выплевываю обратно в бокал. Я точно не гурман и не ценитель, но от мысли, что мне придется проглотить такой «сухарь», буквально закупорилось горло.
Нужно переключиться. И у меня даже есть для этого хороший повод — медицинская карточка Илоны.
Я перелистываю ее на последние страницы, потому что все где-то там должна быть причина ее сегодняшнего визита в женский репродуктивный центр матери и ребенка. В таких местах не проходят плановые осмотры гинеколога. А учитывая неспособность Илоны уже несколько раз забеременеть, причина, по которой она туда ходит, абсолютно очевидна.
— Как интересно… — Мой рот растягивается до ушей в коварной улыбке, когда после беглого осмотра становится понятно, что вот уже несколько месяцев Илона проходит курс гормональной терапии перед искусственным оплодотворением.
