Разумеется, были и есть православные, которые способны говорить о православии и о русских православных вполне нормальным языком. Одним из достойных архиереев РПЦ был архиепископ Михаил (Мудьюгин), который всегда давал окорот всем хвастунам от православия, как в России, так и вне ее: "Что касается рассуждений об уникальности нашего менталитета, то это плоды зазнайства и слепоты в отношении действительности, особенно свойственные русским эмигрантам первой волны. Им было присуще бахвальство, и в то же время они не имели никакого влияния в обществе: большинство из них работало лакеями или жили на иждивении. Не находя возможности реализовать себя в действительности, они много фантазировали… Отсюда те идеи об особом избранничестве русского народа, его специфической роли среди других народов и прочее… На мой взгляд, такой подход просто отвратителен… Я не вижу никакой русской идеи. Думаю, что ее не существует в природе".[83] Однако кто может сказать, что именно эти слова отражают официальную позицию нашего официального православия?
Таких, как Михаил Мудьюгин, мало, и их голос звучит все глуше, а вот "Гром победы раздавайся" явно набирает силу. И поклоняющиеся какой-нибудь Матронушке куда многочисленнее и сильнее чтущих Сергия Радонежского. Причем они проникают всюду, даже вроде бы в бастионы нашего здравомыслия и свободомыслия: МГУ давно уже прикармливает, издает, принимает на работу и вообще всячески привечает всевозможных мракобесов, антисемитов и откровенных шарлатанов. Тем самым подтверждая характеристику, данную ему Пушкиным (в письме Погодину): "ученость, деятельность и ум чужды Московскому университету". И тут — беспомощность перед явным обскурантизмом, даже сотрудничество с ним, чуть ли не заискивание.
РПЦ откровенно борется за власть, за идеологический контроль. Не участвуя прямо в политической жизни, РПЦ успела обозначить свои интересы во всех областях внутренней и даже внешней политики, и чрезвычайно требовательно настаивает на их соблюдении. Это — в сочетании с неумением наладить хоть какой-то диалог с другими наличествующими в России вероучениями — порождает трения и напряженность, угрожает стабильности государства.
Русская православная церковь, а особенно околоправославный люд, любят изображать наше официальное православие как духовную основу общества и государства, источник неиссякаемой мощи, гаранта благосклонности небес, стабильности и прочая, прочая, прочая. Эти же претензии — и с большими основаниями — она выдвигала до революции. Что, как известно, закончилось Катастрофой. И сейчас исход будет не лучше.
Нет сейчас в стране другого источника разделений и нестабильности, сопоставимого по своему разрушительному потенциалу с официальным православием, представленным Русской православной церковью и околоправославными организациями и идеологиями. Никакая стабильность невозможна в государстве, где одна церковь говорит всем прочим: "Бог все дал нам, а вам ничего не дал". Это не просто нехристианская — это антихристианская позиция, и на ней стоит РПЦ, как до нее стояла византийская церковь.
Русская православная церковь любит изображать себя "кроткой и смиренной", стойко переносящей несправедливости и обиды, якобы чинимые ей другими вероучениями. И при этом отличается чудовищной сварливостью: она перессорилась и переругалась со всеми другими церквами — в том числе с большинством православных. И самые яростные схватки — со Вселенским патриархатом. И все прочие православные церкви нашу очень не любят, многие боятся ее захватнических поползновений.
Внутри страны РПЦ не стесняясь прибегает к помощи ОМОНа для захвата храмов у соперничающих православных церквей, откровенно использует для этого благосклонность к ней местной администрации, юридически не очень грамотной, да и высокой нравственностью не обремененной. Эти же приемы переносят и вовне: с помощью властей палестинской автономии захватили монастыри в Святой Земле, чем повергли в шок не только РПЦЗ. Словно подражают известному литературному персонажу: "И даже то, что за лесом (в Баден-Бадене), — то тоже мое".
