Очень похоже на происходящее ныне. Негоже забывать, что Голопупинск — не Вестминстер, и вестминстерства не выдержит.
А его взялись насаждать чрезвычайно рьяно. У людей, воспитанных православием (что означает: вовсе невоспитанных), нет и не может быть чувства гражданской ответственности — и гражданское общество, о котором так много говорят, они построить не в состоянии. Сейчас для него предпосылок даже меньше, чем до Катастрофы, когда были земства и иные ростки этого общества, а также хоть как-то осознававшие свою солидарность и родство носители петровского начала. Но и тогда В.С. Соловьев писал: "Наше общество есть лишь рассыпанная храмина безо всякого определенного строения и организации, а потому и никаких определенный частей или партий здесь быть не может".[88] К нынешнему состоянию гражданственности эти слова тем более применимы.
Как водится, неуспех России с демократическими преобразованиями возвели во всеобщий закон: демократия-де — вещь ложная и ненужная, мы это покажем и докажем всему миру, спасем его от демократии. Поучать мир — наша застарелая скверная привычка. Советы по части ненужности и вредности демократии вряд ли кто примет во внимание. В мире ей не везде везет: есть Куба, где большинство населения обожает своего Фиделя, не любит демократию и пока не нуждается в ней. Есть Северная Корея, где подавляющее большинство населения тоже обожает своих Кимов и тоже смеется над демократией, но при случае, как и кубинцы, норовит дать дёру. В таком же состоянии были и мы 70 с лишним лет, потом вышли из него. По выходе не все получилось, не всем понравилось и многие запросились обратно. Но только обычным нашим легкомыслием можно объяснить бездумные призывы отказаться от демократии.
Она — несомненное благо, и отказываться от нее мир не собирается. Да и нам такой отказ был бы неполезен, даже позорен. Но и ждать сразу великолепных результатов не приходится. В сфере политики, как и в сфере экономики, тоже нет необходимых внутренних запретов, а потому вполне законным выборным путем у власти могут оказаться — и оказываются — персонажи совершенно немыслимые в цивилизованном обществе. Тут и рьяные коммунисты, и откровенные уголовники, и казнокрады, и самодуры, и генералы, делом доказавшие, что они понятия не имеют об офицерской чести — но как раз это, кажется, и нравится. (О тяге к бесчестию много и хорошо рассуждал Достоевский).
Наконец, в большой чести психопаты чуть ли не со справкой, которых большинство россиян просто не распознает. Нераспознанию помогает культ юродства, узаконенной и почитаемой в православии психопатии, которая принимается за особую одухотворенность. По соседству избрали президентом свинопаса, борца с Европой, к тому же оказавшегося явным параноиком. Он паранойю отнюдь не прячет, она у него на показ — но это и привлекает. Многие у нас даже завидуют — нам бы такого. Впрочем, свои параноики тоже есть, и в Думе, и особенно в силовых ведомствах. За рубежом (в Страсбурге, к примеру) нашу страну уже стали представлять такие диковинные субъекты, что дух захватывает, и встает вопрос об их душевном здравии, что, впрочем, практически никого не смущает, а наших православных и тем более околоправославных — менее всего.
И все-таки сделано немало. Главное — принята конституция, в которой провозглашены вполне демократические принципы, в том числе и в части, касающейся свободы совести. Но как раз это приводит и церковь, и околоправославный люд в неописуемую ярость. Потому что по ее воззрениям и воззрениям этого люда человек не имеет права сам решать, во что и как верить, а решать это может только церковь, которой в этом деле должно помогать государство. И наше государство недальновидно подыгрывает здесь церкви, что может обернуться для него большими неприятностями. Недалеким людям во власти очень нравится, что околоправославные ставят государство выше Бога. Им невдомек, что государство где торжествуют такие воззрения, — слабое государство, плохое государство.
