- Было. У меня контузия, пить нельзя, а я принял на грудь крепко, устроил драку в ресторане, патрульных из Народной Стражи поколотил, да и с безопасниками поцапался не по детски. Вот наш комбат и решил, что не нужен ему такой геморрой как я, и задним числом контракт расторг, - я посмотрел на него: - Как думаешь, дядя, что со мной будет?
- Патрульные это лет пять каторги, минимум, а если еще и госбезопасность обидится, то все десять.
- Они обидятся, - кривая усмешка на губах, - там есть, за что обиду затаить.
- Звать тебя как, боец?
- Саня. А вас?
- Дядя Коля, зови, не ошибешься. В каком звании был?
- Сержант.
- А батальон какой?
- Спец... Что за допрос, дядя Коля? Все, не хочу разговаривать.
Буров помедлил и произнес еле слышно:
- Понятно, спецназ.
Опять молчание, и снова Кара первым нарушает его:
- В походе на Дон участвовал?
- Да, - как бы нехотя выдавливаю я из себя.
- Ты не подумай чего, Саня, но я из тех мест родом, вот и спрашиваю. Как там сейчас?
- Плохо. Разруха, голод, болезни и реки химией травленые. А вы сами здесь, по какой причине, дядя Коля? На бандоса не похожи, а в тюрьме. Отчего так?
- Наемничал, и в нашем деле как, если твоя сторона выиграла, то тебе деньги, почет и свобода, а если проиграла, то шьют все, что только на себе потянешь.
- Ваша сторона, как я понимаю, проиграла?
- Не то слово, разгромлена в пух и прах. Про Туапсе слышал?
- Конечно, слышал, и говорят, безы с морпехами там потери солидные понесли. Ваша работа?
- Да, мои бойцы работали.
До самого вечера мы проговорили с Буровым, и я сам не заметил, как рассказал ему про свою службу, откуда родители, где родился и как жил. В общем, следуя рекомендациям эсбэшных психологов, был самим собой, простым и ясным парнем с незатейливой жизнью и судьбой нормального гвардейского вояки, который один раз оступился и его сдали. Кара, тот, напротив, про свою жизнь ничего толком и не рассказал, так, только какие-то байки и самые общие фразы.
После ужина, все той же самой пустой рыбной баланды, в руках у наемника оказалась малява, записка, которую ему передал выводной из охраны. Буров ее прочитал, нахмурился, потом присел на корточки подле моей шконки, и прямо спросил:
- Саня, вижу, что парень ты нормальный. Сегодня к отбою в нашу камеру пятерых мокроделов зашлют, чтоб меня завалить. Ты как, впишешься?
- Это не проблема, но сам понимаешь, дядя Коля, мне чужие дела совсем ни к чему. У меня суд через пару дней, и пойду я по этапу на каторгу, а там блатные. С ворами бодаться не резон, и хоть на здоровье я не жалуюсь, но толпой меня на зоне забьют.
- Санек, нормально все будет, обещаю. Мне бы ночь пережить и до утра дотянуть, а там мне побег организуют, и мы с тобой на пару уйдем.
- Поклянись, что это правда, - приподнялся я на локте. - Самым святым и дорогим для тебя клянись.
- Клянусь, памятью сына моего, Филиппа, что если выручишь ты меня, то и я тебя из тюрьмы вытащу.
Мы ударили по рукам и стали готовиться к встрече воровских киллеров.
Глава 17.
Вольный город Трабзон. 07.05.2059.
- А-а-а-а! - разнесся над футбольным полем торжествующий рев. Это значит, что местная команда забила очередной гол в ворота своих соперников.
Стадион "Huseyin Avni Aker" гудел, и люди, набившиеся в него, не менее пятнадцати тысяч человек, махали флагами и без устали скандировали свои речевки. Сегодня здесь знаковое событие, бордово-голубые играют против красных, "Трабзонспор" и "Самсунспор", две команды, которые уцелели в Эпоху Хаоса, и не взирая ни на что, продолжают футбольные матчи. Десять лет подряд, в один и тот же день, они проводят весеннюю игру в Трабзоне, и через четыре месяца, еще одну игру в городе Самсун. Идет первый тайм, счет один-два, выигрывает "Трабзонспор", и толпа, в подавляющем своем большинстве, местные жители, просто беснуется от радости.
Мне, однако, вся эта игра совсем неинтересна, тоска заела и домой хочется так, что хоть волком вой. Почти полгода пролетело с тех самых пор, как я оказался при Николае Бурове, знаменитом наемнике по кличке Кара и, оглядываясь назад, я кляну самыми последними словами майора Захарова, втравившего меня в эту авантюру. Как же все-таки раньше было просто, служи честно, выполняй приказы и не рассуждай. Теперь же, все в моей жизни не так, и только успевай подмечать, с какой стороны может беда подойти незаметно, и думай не только за себя, но и за своих врагов. Откуда у меня враги? Хм, у меня-то их нет, но я всегда при Бурове, а у него их как грязи, куда ни посмотри, или кровник, или убийца, желающий нажиться на его смерти.
