Итак, гору, на которой происходили основные раскопки, мы зачистили. Пленников, сотен пять людей, в большинстве своем славян, освободили, они находились на противоположном склоне горы и не пострадали, и теперь, предстояло продержаться ночь. Как сообщили шпионы СБ, совсем недалеко от места нашей высадки, в десяти километрах, находится основная армия местных боевиков, которые в любом случае, уже спешат к нам. Предстоял бой, и нам необходимо было к нему подготовиться. По склонам горы, откуда ожидалось нападение, наставили растяжек, оборудовали несколько воронок снарядных под окопчики для боевого охранения, потушили пожары, демаскирующие нас, и заняли оборонительные позиции караимов. Все что можно было сделать, было сделано, и нам оставалось только ждать.
Эту, самую первую нашу ночь на Крымской земле я запомню навсегда. Десант, штурм, освобождение рабов, все это памятно, но почему-то, особо запомнился утренний бой. Караимы, контратаковали наши оборонительные позиции в утренних сумерках, когда нападения мы уже и не ожидали. Ох, и терпеливые же они черти оказались, ползли к нам полночи, да так аккуратно, что ни одной растяжки не потревожили. Однако у кого-то из них не выдержали нервы, и с истошным криком: «Алла!», один из молодых вражеских бойцов вскочил метрах в двадцати от нашего боевого охранения. Можно сказать, что эта несдержанность одного бойца, ополовинила шансы на удачный исход боя для всего отряда караимов. Для нас, совершенно наоборот.
Воины в боевом охранении у нас все как на подбор, ветераны, жизнью битые, что к чему, раздумывать не стали, а из всех стволов накрыли склон горы, который прикрывали. Они молотили из всего, что у них имелось, а имелось у пятерых парней совсем немало, один ПКМ, один «Печенег», три «калаша» и гранат десятка два. Огненные смерчи понеслись от их окопчика и воины караимов, понимавшие, что таиться, уже смысла нет, вскакивали и тут же попадали под этот смертельный огонь. Сразу же, наше охранение поддержали другие боевые дозоры, а спустя всего несколько секунд и мы, все остальные бойцы, принимавшие участие в десанте. Взвились в небеса драгоценные осветительные ракеты, имевшиеся только у командиров рот, горный склон осветился бледным и несколько призрачным светом, и мы смогли увидеть нашего противника. По горе ползли не сотни, а как минимум пара тысяч людей.
Наш огонь останавливает всю эту массу вражеских бойцов, они стреляют нам в ответ, но в какой-то момент, бой несколько затихает. Мы перезаряжаем оружие, а со стороны противника разносится громкий и уверенный протяжный голос:
– Ал-ла Ак-бар!
Видимо, это какой-то местный боевой клич, причем, психологически очень сильный. Все как один, еще секунду назад прятавшиеся от наших выстрелов караимы, встают и устремляются на решительный штурм. Сейчас атакующие нас враги не были людьми, это была единая масса живых организмов, ведомых только инстинктом.
– Огонь! – выкрикнул наш комбат и все, что только могло стрелять, вновь исторгло из себя смертельный огонь, который и потушил вражеский атакующий порыв.
Противник откатился от наших позиций, а кто-то из офицеров морской пехоты, в первых лучах солнца, вышел на склон и прокричал вслед караимам:
– Мы русские и потому победим!
«Надо же, – мелькнула у меня мысль, – сколько лет прошло, а слова Александра Васильевича Суворова, до сих пор люди помнят. Раз так, значит, есть еще реальный шанс на возрождение».
Начало декабря, холодно, сыро, сверху капают крупные дождевые капли, а рваный камуфляж, не греет ничуть. Мне вспомнились пленники, которых мы освободили на Инкерманских высотах, изможденные, грязные, многие покалечены, и особенно меня тогда поразили люди, сидевшие в зинданах, земляных ямах, вырытых в грунте на три-четыре метра. Худые заросшие лица, выбитые зубы и испуганные взгляды уже не людей, а животных, забывших, что ранее они были разумными. Каждый из них просидел в зиндане не менее трех месяцев, и эти месяцы заточения, пыток и издевательств, сломали их. Кто же знал тогда, что и я могу оказаться в таком же положении, что и они. Однако, как я попал в зиндан к караимам, отдельная история.
Закрепились мы на горе, которую отбили у местных боевиков, плотно и с прицелом на то, что, возможно, нам придется зимовать в Крыму. Все окрестные высоты, всего только за неделю, превратили в мощный укрепрайон, доты, дзоты, окопы полного профиля, выдолбленные в неподатливом скальном грунте, и бетонные блоки. В радиусе полукилометра вырубили всю «зеленку», а подходы заминировали многочисленными растяжками, уж с чем, а с гранатами проблем не было.
