— Да я не претендую, готов служить, кем поставите, ну, кроме повара, конечно. А то боюсь, после моей стряпни, меня тут же пристрелят, — смеюсь я, а ротный подхватывает. Когда он вылез из-за стола, я подивился пуще прежнего. Роста в командире метр восемьдесят, может, восемьдесят пять, привычный вполне, но вот блин в ширину… Этакий Шварценеггер в юности. Хотя мужик был постарше меня, лет тридцать пять, наверное.
— Отлично, что не стал настаивать, думал, уже придется объяснять, что командиром взвода должен быть военный, в звании от младшего лейтенанта и выше. Молодец. Какая-то специальность есть? — В этот момент за моей спиной раздались шаги и в комнату подвала, откинув ширмочку, кто-то протиснулся. Капитан кивнул, а я, полуобернувшись, увидел нашего политрука, живой, стало быть.
— Вот это номер, Иванов, откуда ты взялся? — распахнув объятия, двинулся ко мне наш политический руководитель.
— Да все оттуда же, с того берега вестимо! — козырнул я, но политрук уже обхватывал меня своими руками. Ответил на приветствие, надо же, как человек проникся, а раньше я за ним не замечал такого к себе уважения.
— Поправился? Когда пришел? Нечаева видел? — вопросы сыпались как из пулемета.
— Поправился, только пришел, Алексея на днях в Куйбышев увезли.
— Что, товарищ политрук, хороший боец к нам вернулся? Я у него спрашивал, есть ли специальность…
— Специальность… есть у него специальность… Специалист по созданию проблем, лучше него и не найти. — Я аж подавился слюной. Вот это поворот.
— Вот как, и кому он проблемы приносит? — с подозрением спросил ротный.
— Немцам, конечно, кому же еще? — рассмеялся политрук, а я, наконец, начал дышать. — А вообще, лучшего бойца в роте и не было никогда, да и в батальоне, наверное! — вот как мне польстил политрук. Не зря он мне всегда нормальным мужиком казался.
— Так это же очень хорошо! — воскликнул капитан. — А то все один молодняк. Ты вот что, сержант, взвода для тебя пока нет, хотя, наверное, понимаешь, что это ненадолго.
— Понимаю, — заполнил я паузу, что взял капитан.
— Так вот, займешься молодыми. У тебя и опыт, и звание, хоть немного, но надо бойцов подтянуть. Ведь ничего не умеют. Оружие вроде чистят, а бой начнется, то у одного осечка, то у второго. Постоянно патрон перекашивает в автомате, гранату тут один кинул, немецкую, а взрыва нет. Спрашиваем, как кидал, оказалось, шнурок не дернул. Все деревенские, крепкие, но вот знаний катастрофически не хватает.
— Ясно, с каким взводом сложнее всего?
— Сержант, у тебя имя-то есть? — перебил меня капитан.
— Александр я.
— Тезка значит, хорошо. Ты думаешь, что у нас тут взводов, как в мирное время?
— У нас два было, когда меня «хлопнули». Около сорока человек на всю роту.
— Так мы еще и богачи! — капитан глянул на политрука, а тот кивнул. — У нас пятьдесят два бойца.
— Ты гля, как у вас тут богато, — смеюсь я и, вскинув руку к шапке, продолжил: — Разрешите выполнять?
— Давай, Саня, почти весь состав в этом доме, точнее развалинах, конечно.
— Он у нас еще и снайпером был, хорошо стрелял, — вставляет свое веское слово политрук.
— Да мне до снайпера, как до Пекина раком, — и увидев застывшие лица командиров, рявкнул: — Виноват. Опыта в снайперской стрельбе имею очень мало.
— Тридцать восемь подтверждённых солдат и офицеров противника. Это мало? — удивляется политрук, вот гад, Петькин блокнот нашел. — Это сколько же снайперу убить надо, чтобы опыт появился, по твоему мнению?
— Тут просто практика нужна, постоянная. Ну, и обучение, конечно. Я ведь ни в маскировке, ни в передвижении ни в зуб ногой. Только и могу, что более или менее удачное место найти да выстрелить пару раз.
— Так, скромность всю на потом оставим. Винтовки пока все равно у нас нет, сделаю запрос, может, и пришлют.
— Вы, товарищ капитан, запрос будете делать, скажите, что в дивизионной разведке есть винтовка, лишняя она у них, да и числится, кстати, на нашей роте.
Мы еще минут пятнадцать дискутировали, я рассказал командиру и политруку свою историю, ругались, конечно, на разведку, я, по их представлениям, поступил вполне верно. Только надо было начштабу дивизии это доложить, вот были бы тогда разборки.
Пошел знакомиться с бойцами. Хоть и молодые, и деревенские, как капитан сказал, но ребята мне понравились. Моим преимуществом был возраст, а также то, что политрук был со мной и объяснил ребятам, чем я буду с ними заниматься. Недовольных нашлось всего двое. Разглядев их получше, понял, бывалые, опытные. Только не в боях бывалые, а в тюремных законах. Как они тут оказались, удивился, но политрук позже мне объяснил, что всякие люди попадаются. Эти конкретно сидельцами были, но еще до войны, в армию попали добровольцами, так что я даже проникся к ним уважением. Небольшим. Если не «кончатся» в первом бою, то потянутся к занятиям, ненужному я учить не стану.
