Я прибыл в Париж 26 мая и на следующий день поехал па виллу Сен-Пьер, в резиденцию генерала Эйзенхауэра, чтобы обсудить с ним основные вопросы, стоявшие тогда перед НАТО. После отъезда Эйзенхауэра и его жены в Штаты мы с миссис Риджуэй переехали в этот дом. Для солдата это было, пожалуй, слишком роскошное жилище. Французское правительство украсило его произведениями искусства, взятыми из музеев. Помню, как я боялся, что четырехлетний Мэтти, который проявлял большую склонность к исследованию всего окружающего, может разбить какую-нибудь ценную безделушку и этим вызвать международный конфликт.
У генерала Эйзенхауэра сильно болели глаза, и свет раздражал его, поэтому он принял меня в затемненной спальне. В темных очках он лежал в постели, опершись на подушку, но в движениях его ничто не выдавало болезни. Он был предупредителен, дружелюбен и готов оказать мне всяческую помощь.
Разговор касался, конечно, основных вопросов, которые теперь предстояло разрешать мне. Они относились главным образом к организации верховного командования НАТО, а также к проблеме территориального включения в НАТО Греции и Турции и о взаимоотношении адмирала Кэрни, командовавшего с 6-м флотом США, с главнокомандующим вооруженными силами южной зоны лордом Маунтбэттеиом, которому предстояло принять командование вооруженными силами Средиземноморского театра военных действий.
Я должен бил принять окончательное решение о командовании вооруженными силами центральной зоны Европы, структура которого в тех условиях казалась мне ненадежной. В то время главнокомандующие вооруженными силами назначались отдельно в северную и в южную зоны Европы. Кроме того, в районе обороны Франции (а Франция — это ключ ко всей нашей позиции в Европе) было три отдельных командующих: генерал /Кюэн, француз, командовал сухопутными войсками, генерал Норстэд, американец, командовал ВВС и адмирал.
Жужар, француз, отвечал за оборону по Рейну — водной артерии, очень важной для пашей безопасности.
Я сразу же поднял вопрос о нецелесообразности такой организации, ибо она казалась мне громоздкой и неуклюжей. Зачем нужен был этот триумвират, когда все командование вооруженными силами в центральной зоне Европы можно было возложить на одного человека?
Генерал Эйзенхауэр, конечно, видел этот недостаток в организации командования НАТО. Она была создана в первые дни существования НАТО, и в ней нашли отражение как политические соображения, так и национальное недоверие и национальная гордость. Эйзенхауэр сказал мне, что руководство вооруженными силами НАТО требует не только знания военного дела, но и большого дипломатического искусства и такта при решении щекотливых вопросов, корни которых уходят далеко в глубь истории Европы и вызваны вековой враждой между ее народами.
Поэтому мы обсудили деловые качества военных и государственных деятелей, с которыми мне придется иметь дело. Мастерскими штрихами Эйзенхауэр коротко описал характер1 и взгляды каждого из них и назвал мне тех, кому я мог и кому не должен был доверять. Эта беседа в последующие месяцы оказалась для меня весьма полезной. И только относительно одного человека Эйзенхауэр ошибся. Одного французского государственного деятеля он считал не заслуживающим доверия, во всех случаях, когда мне приходилось иметь с ним дело, он проявлял себя как человек прямой, честный и преданный.
Во время этой длинной неофициальной беседы я познакомился со взглядами генерала Эйзенхауэра и сообщил ему свои. На мои плечи ложится бремя тяжелых забот, но зато теперь я знал, что меня ждет.
Эйзенхауэр передал мне командование через десять дней; Эта церемонии произвела па меня приятное впечатление, хотя она выглядела очень просто. Был прекрасный солнечный день. У штаба НАТО развевались на ветру расположенные большим полукругом флаги всех
Прежде всего мне нужно было решить вопрос о структуре союзного командования, а также о Том, должен ли верховный главнокомандующий союзными войсками, который был американцем, одновременно быть главнокомандующим американскими вооруженными силами в Европе или на эти два поста следует назначать разных лиц.
