Как я уже говорил, когда наступит мое время отчитаться перед творцом в своих действиях, я больше всего буду смиренно гордиться тем, что я, возможно, сумел предотвратить проведение в жизнь безрассудных тактических схем, которые могли бы стоить жизни тысячам людей. К этому списку трагических катастроф, которые, к счастью, не произошли, я добавил бы интервенцию в Индокитае.
Вскоре после того как была оставлена бесплодная мысль о вмешательстве в Индокитае, произошло новое обострение в связи с вопросом об островах Куэмой и Мацу. Опять в высших сферах возникла мысль о вооруженном вмешательстве. И снова у меця возникли разногласия с интервенционистами.
Я тщательна изучил карты. Куэмой и Мацу — два небольших острова, занятых нашими друзьями — китайскими националистами . Они досягаемы для дальнобойной артиллерии красных китайцев. По-моему, эти острова не больше чем посты подслушивания на внешней линии наблюдения. Ценность их как баз для наступления невелика. Мацу был бы совершенно бесполезен в этом отношении, а Куэмой не намного лучше, так как на материке ближе чем на 500 километров от них нет ни одного крупного военного объекта. Если бы нам пришлось вступить в красный Китай своими сухопутными войсками, мы определенно не воспользовались бы островом Куэмой. Точно так же и красные не стали бы использовать Куэмой для вторжения на Формозу. Он расположен на лучшем и кратчайшем пути, но имеется множество других трамплинов.
Я изучил и разведывательные донесения. Таким образом, я располагал не меньшей информацией, чем кто-либо другой, относительно деятельности красных на материке против островов Мацу и Куэмой. По-моему, деятельность китайцев там не давала оснований приходить к заключению, что они планируют нападение на Формозу. Их активность могла носить как оборонительный, так и наступательный характер. Они строили аэродромы и прокладывали железные дороги, по которым могли перебрасывать войска к побережью в случае вторжения с Формозы. Но не было никаких указаний на сосредоточение там наземных войск или организацию группы вторжения.
Эти соображения я и высказал перед комиссиями конгресса по делам вооруженных сил, когда озабоченность по поводу островов Мацу и Куэмой достигла крайнего предела. Конгресс постановил предоставить решение этого вопроса самому президенту. Он должен был решать, когда и где мы применим силу в этом районе, где красный Китай и Китай националистический[41] находятся в непосредственном соприкосновении.
В связи с этим вопрос об островах Куэмой и Мацу временно был снят, но, разумеется, он будет вставать снова и снова. Я не сомневаюсь, что мы вступили быв войну для защиты Формозы или Пескадорских островов, и должны были бы вступить, ибо потеря любого из них пробила бы серьезную брешь в нашей внешней линии обороны на Тихом океане и в то же время заставила бы наших добрых друзей за границей усомниться в решимости Соединенных Штатов. Однако юридический, исторический и географически фон вопроса об островах Куэмой и Мацу совершенно иной. Вступление в войну из-за них казалось мне неоправданным и трагическим шагом.
Я ни на одно мгновенье не собираюсь подвергать сомнению честность всех тех, кто не разделяет этого взгляда. По-видимому, они искренне считали, что лучше было бы встретить угрозу тогда и там, ясно показав красным, что любое покушение на территорию националистического Китая, как бы мала она ни была, означает войну.
Для меня эта концепция совершенно неприемлема.
Я не претендую на роль прорицателя. Один бог знает, что произойдет. Но такие действия было бы почти невозможно локализовать. Ввергнув нас в прямой конфликт с красным Китаем, они переросли бы в самую настоящую тотальную войну с применением всех тех ужасных средств, которыми мы располагаем.
И мы могли бы с помощью всех имеющихся в нашем распоряжений средств завоевать Китай.
Но я оспариваю тезис, гласящий, что уничтожение военной моши красного Китая было бы в наших высших интересах. С помощью военных средств мы могли бы создать там огромный вакуум. Чтобы заполнить этот вакуум, туда пришлось бы ввести сотни тысяч людей, и мы вышли бы на границы с Россией протяженностью свыше 11 тысяч километров. Если бы мы не вступили туда, Россия сама заполнила бы этот вакуум, и угроза нашей собственной безопасности не уменьшилась бы ни на йоту.
