Приводился и следующий довод: наши резервы скоро достигнут якобы такой численности, что мы сможем позволить себе сократить количество солдат, находящихся на действительной службе. Дело, однако, в том, что у нас просто нет резервов, готовых действовать с быстротой, какой от нас потребует следующая война. В прошлом у нас уходило от десяти до тринадцати месяцев на превращение резервных сил в боеготовные дивизии. Исходя из самых оптимистических подсчетов, в нашем распоряжении едва будет так много времени. Вооруженные силы, которые потребуются Соединенным Штатам на первых этапах следующей войны, скажем, в течение первых шести месяцев, должны быть в полной боспой, готовности ко дню Д[43]. Мне кажутся совершенно неправдоподобными утверждения, что из солдат, прошедших одногодичный или двухгодичный курс обучения и проходящих после этого 48 двухчасовых занятий в год и 15 дней в летних лагерях, можно будет быстро создать эффективную боевую часть. Ни один разумный человек, сколько-нибудь знакомый с порядком подготовки воинской части к боевым действиям, никогда не поверит в такую возможность.
Третье доказательство в пользу сокращения численности армии основывалось на предположении, что скоро будет создана сильная, в полмиллиоиа человек, западногерманская армия, которая вместе с союзниками по НАТО примет участие в обороне Европы. Но где эта армия? Мы были свидетелями того, какие события развертывались вокруг этих немецких вооруженных сил. Только в июле прошлого года, после многолетних усилий, было отдано распоряжение одеть в военную форму первую небольшую группу в шесть тысяч человек. Некоторые из ггих уже приняли присягу, однако, по оценке самих немцев, потребуется еще трехлетний срок, прежде чем будут сформированы все 12 дивизий.
Эти три основные причины, выставлявшиеся в оправдание большого, и быстрого сокращения численности армии, при беспристрастном их рассмотрении не выдерживают никакой критики. Это надуманные доказательства, направленные на то, чтобы скрыть истинные, в значительной своей части политические, причины. Они не могли вселить уверенность в наших союзников, которым мы дали торжественные обещания оказывать военную поддержку во всех районах земного шара.
За те два года, в течение которых я отстаивал свои доводы, основанные па исключительно военных соображениях, и протестовал против доказательств, базировавшихся на чисто политической основе, — за эти два года у меня сложилось одно непоколебимое убеждение: джентльмены, которые занимают большие должности, дающие им большую власть в министерстве обороны, должны быть совершенно не связаны с политикой. Во время своей службы в Пентагоне я много раз говорил об опасной для страны тенденции гражданских министров принимать решения по военным вопросам из соображений политической выгоды. Власть, которой облечены гражданские министры, и особенно министр обороны, настолько огромна, что она может принести непоправимый вред, если будет использоваться в интересах той или иной партии, а не страны в целом. Они должны основывать свои действия только на интересах безопасности Соединенных Штатов, пользуясь данной им богом способностью принимать наилучшис решения, свободные от политических соображений.
Нс должны они полагаться и на помощь одного из начальников штабов — армии, ВМС или ВВС, — каким бы большим опытом он ни обладал. Решения, определяющие судьбу нации, следует принимать только после того, как будут тщательно рассмотрены точки зрения
В большой новой области планирования операций в войне с использованием обеими сторонами ядерного оружия все военные руководители ищут новых решений и сталкиваются с одинаковыми трудностями. Ни один из живущих — на земле людей не имеет опыта ведения ядер-ной войны. Мы сбросили две «маленькие» атомные бомбы на гражданское население, политически не встретив противодействия. Однако массовое и разностороннее использование атомных устройств в качестве основного оружия до сих пор находится в области теории и догадок. Поэтому все военные руководители, каким бы опытом прошлого они ни обладали, стоят на пороге нового и неизвестного, и ни один из них не может ручаться, что ему известна форма, которую примут войны будущего.
