Однако мое нетерпение возрастало. Генерал Маршалл хорошо знал о моем желании стать строевым командиром и обещал мне свое содействие. Каждый день я заходил к начальнику секретариата генерала Маршалла Беделлу Смиту справляться, нет ли чего-нибудь нового для меня. Беделл сочувствовал мне, но не так уж интересовался мною, потому что и сам мечтал покончить со штабной работой и уйти на фронт.
Однажды, когда я, просунув голову в кабинет Бе-делла, спросил: «Новости есть?», — он кивнул головой.
— Сегодня утром, — сказал он, — генерал Маршалл заявил мне буквально следующее: «Передайте Риджуэю, что мне надоело видеть, как он слоняется около моего кабинета. Если у меня что-нибудь будет, я сообщу».
Это значительно охладило мой пыл, и, удрученный, я нехотя возвратился к своим бумагам. Наконец, во второй половине января меня вызвали к генералу Маршаллу. Он сообщил мне, что воссоздается 82-я дивизия, прославившаяся в годы первой мировой войны. Ее командиром назначается генерал Брэдли. Мне же предлагается должность его заместителя. Эта новость окрылила меня. Предстояли бои. Меня ждала первая большая звезда и звание бригадного генерала, пусть даже временное[15]. Впереди было все то, о чем я мечтал с тех пор, когда еще на мексиканской границе впервые несмело предстал перед строем своей первой роты.
Через два часа я помчался в Кэмп-Клейборн, где создавалось ядро 82-й дивизии. Прослужив в армии двадцать пять лет, я, наконец, отправился на фронт.
82-я дивизия была одним из самых замечательных боевых соединений периода первой мировой войны. Она пробыла на передовой линии дольше, чем какая-либо другая американская дивизия. Сражения, в которых она принимала участие, носят названия, занесенные в книгу военной истории, — Лоррен, Сен-Мийель и Мез-Аргонн. Одним из офицеров этой дивизии был майор Джонатан Уэйнрайт, награжденный впоследствии Почетным орденом конгресса за оборону Коррегидора, а самым знаменитым ее героем был стрелок из штата Теннесси сержант Эльвин йорк, чей подвиг не имеет равных в истории современных войн. Он один отразил натиск целого немецкого батальона.
Это была великолепная дивизия, но в феврале 1942 года, когда генерал Брэдли и я прибыли в Кэмп-Клейборн, штат Луизиана, она представляла собою не более чем название, легенду, уходившую в прошлое. Она была расформирована в 1918 году и с тех пор фактически не существовала. Теперь, когда немцы опять вступили на дорогу войны, нам предстояло воссоздать дивизию на основе кадрового ядра, составленного из представителей лучших частей регулярной армии.
Вначале мы располагали йишь этой группой и славной историей старой 82-й дивизии. Генерал Брэдли и я считали, что каждый новобранец должен проникнуться гордым духом 82-й дивизии, поверить в неувядаемость славы, переходящей из поколения в поколение. Каждый из них должен стремиться к тому, чтобы великие дела отцов были повторены сыновьями.
Поэтому прежде всего мы пригласили прославленного солдата Йорка, жившего в штате Теннесси, чтобы он рассказал личному составу дивизии о сражений, в котором он один, вооруженный винтовкой и пистолетом, убил 20 немцев, 132 взял в плен, вывел из строя 35 пулеметов, покончив таким образом с батальоном, сосредоточившимся для наступления[16]. Старый солдат прекрасно справился со своим рассказом. Этот спокойный, простой, скромный человек произнес правдивую речь, которая произвела на присутствующих сильное впечатление.
Его посещение мы обставили с большой пышностью. Был выстроен почетный караул, играл оркестр, состоялся парад. Солдаты в большинстве своем были настолько молоды, что вряд ли знали, с какой ноги следует начинать ходьбу после команды «шагом марш». Но через несколько дней усиленной муштры под командой бывалых сержантов они уже маршировали с лихостью старых ветеранов.
В память об этом визите осталась прекрасная мелодия, ставшая позднее боевым гимном 82-й дивизии. У нас не было оркестра, но за три дня до прибытия сержанта я набрал около пятидесяти человек, имеющих некоторый опыт игры на музыкальных инструментах. Я приказал капельмейстеру подобрать два-три простых марша и исполнить их мне, чтобы я выбрал один из них для репетиций. Он так и сделал. Один из маршей, под названием «Американский солдат», мне особенно понравился. Его с успехом исполнили на параде. Замечательная мелодия этого марша всегда повергает меня в глубокое волнение.
Я уверен, что посещение сержантом Йорком дивизии в значительной степени способствовало рождению того боевого духа, который позднее стал отличительным признаком всего личного состава воздушно-десантных войск. Йорк вызвал в умах фермеров и клерков — всех этих юнцов, представлявших различные слои американского населения, — убеждение, что солдат с высоким боевым духом, хорошо обученный и отлично вооруженный, может выйти из любого наложения. Парашютист верит не только в себя, но и в своих товарищей и всегда полон решимости при любых обстоятельствах оказаться не менее храбрым и мужественным, чем его товарищи.
