При первой возможности мы переехали в другую, более спокойную гостиницу, находившуюся на холме, метрах в четырехстах от центра города. Наше счастье, что мы догадались Это сделать. Однажды, когда после утреннего заседания я приехал в гостиницу на обед, ко мне подошел сержант Кук и, волнуясь, сообщил, что сейчас был убит Гайтан. Что ж, очень жаль. Но я был настолько поглощен своими обязанностями, связанными с военным сотрудничеством между американскими странами, что не уделял большого внимания биографиям местных политических лидеров и поэтому не имел ни малейшего понятия, кто такой Гайтан.
Итак, я, нс торопясь, позавтракал, и сержант Кук повез меня на машине обратно на службу. Мы с трудом ехали по улицам, переполненным возбужденными толпами. Войдя в кабинет, я приступил к диктовке, но с улицы па шестой этаж доносился такой сильный шум, что вскоре Кук уже нс слышал меня. Мы подошли к окну и увидели фантастическое зрелище. Оно напомнило мне рассказы и картины о французской революции, когда ревущие толпы народа вылезали из сточных тоннелей Сен-Антуана, чтобы штурмовать парижские улицы. И вот теперь на улицах под нами ревела такая же толпа, Я видел, как голыми руками люди сорвали железные решетки с витрин магазина металлических изделий, ворвались туда, а затем выходили, размахивая всевозможным оружием — от ружей до кухонных ножей. Затем толпа атаковала винные магазины, и вскоре по улицам разлилась волна взбунтовавшейся пьяной черни, вооруженной и стреляющей куда попало. Людей охватило неудержимое бешенство. Они переворачивали автомобили, били в них стекла, разрезали покрышки, а затем поджигали. Толпой никто не руководил. Ослепленная яростью, она стихийно катилась по улице, громя и грабя магазины.
Мне необходимо было как-нибудь добраться до гостиницы к своей жене. Я был в штатском, и единственным моим оружием было знание испанского языка. Выйдя на улицу, я стал проталкиваться сквозь толпу» пока не встретил человека, который показался мне вожаком, во всяком случае, в руках у него был красный флаг. Я спросил его, свободен ли путь к гостинице и как мне туда дойти. Человек с флагом ответил, что лучше бы мне убраться с улицы и не показываться никому на глаза. На одно мгновение я задумался над этим советом, но затем выругался и продолжал пробираться к жене. Я продвигался, нс обращая внимания на крики толпы; меня окружали со всех сторон, но приставать ко мне, по-видимому, никто не собирался. Когда я пришел в гостиницу, жена стояла у окна и смотрела на дикие сцены, разыгравшиеся на улице. Нс понимая всей опасности положения, она без всякого страха, с детской беззаботностью наблюдала за происходящим. В центре города уже начались пожары, и я понимал, что коммунальные предприятия города скоро перестанут действовать. Поэтому я вызвал посыльного и приказал ему закупить как можно больше свечей.
Весь день на улицах бушевала толпа. Вдруг из вестибюля донесся звон разбиваемого стекла, крики, брань и пистолетные выстрелы.
Пожалуй, пора было подумать о мерах самообороны. Я по-прежнему был безоружен, но в комнате стояли маленькие, довольно прочные столики. Перевернув один из них, я выдернул из него две ножки. Одну я дал Пешни, другую оставил себе.
— А теперь, — сказал я, — мы размозжим голову первому же сукину сыну, который посмеет сунуться сюда! Куда деть труп, видно будет. Полезут они по одному, и уж первому-то несдобровать!
И мы стали ждать, прислушиваясь к шагам на лестнице. Но все было тихо. Потом я узнал, что произошло. Оказывается, навстречу ворвавшимся смело вышел директор. Он провел их в подвал, где хранилось вино. Напившись до бесчувствия, они больше никуда не полезли, а в городе толпа продолжала бушевать.
В ту ночь мы, конечно, не сомкнули глаз, а на следующее утро перед нами предстали сцены разрушения, напомнившие мне вторую мировую войну. Целые кварталы выглядели, словно после бомбежки. Дело в том, что дома строятся там почти без стальных конструкций — из камня в деревянных каркасах. Обгорая, они совсем разваливаются.
В то же утро благодаря исключительной любезности моего друга мексиканского посла Квинтанилла мы с женой беспрепятственно добрались до американского посольства. Если бы Квинтанилла не пустил в ход свои дипломатические способности, нам пришлось бы туго. Из здания посольства я связался с возглавлявшим нашу делегацию государственным секретарем генералом Маршаллом. Он сказал, что многие делегаты со своими женами укрылись в казармах батальона личной охраны президента. С одобрения участников конференции генерал поручил мне доставить этих людей в более безопасное место. На помощь мне было выделено еще четыре военных участника конференции — колумбиец, бразилец, аргентинец и парагваец. Приказание я получил около четырех часов дня, и до наступления темноты оставалось всего около двух часов. Нужно было отправляться как можно скорее, потому что в темном, охваченном беспорядками городе действовать ночью было бы чрезвычайно трудно.
