– А вот как, – произнес бродяга и залепил полицейскому звонкую пощечину.
Первые несколько секунд в дежурке стояла абсолютная тишина, а лицо и шея Коута медленно багровели. Затем он заревел, как буйвол, и бросился на обидчика, забыв даже про свою дубинку.
Коута встретили жесткие кулаки бродяг, и ему на помощь бросились Спайк и Проллинек. Втроем они быстро оттеснили оборванцев к двери, а Коут, подхватив свою дубинку, со всей силы ударил по голове зачинщика и, когда тот уже падал, приложил его еще раз.
После этого оставшихся в меньшинстве бродяг вытолкали за дверь, и на какое-то время в участке воцарилась тишина.
– Кажется, ты того… пристукнул ублюдка, – констатировал Спайк, щупая у лежащего пульс. Впрочем, и так было видно, что на этом свете все дела бедняги закончены. Изо рта и ушей у него текла кровь.
Видимо, заметив через стекло драку, в приемное помещение вышел лейтенант Паппер.
– Что у вас тут такое? – спросил он и без интереса взглянул на труп.
– Бродягу зашибли, – ответил Коут и тяжело вздохнул.
– Ну так вызывайте коронера, а то он тут всю дежурку провоняет. Проллинек – вы ведь дежурный.
– Слушаю, сэр.
Лейтенант ушел, а капрал стал вызывать коронерскую службу.
В этот момент дверь снова распахнулась и в дежурку влетел один из тех, кого они только что вытолкали.
– Арестуйте меня! – потребовал он. – Я примарский шпион, посланный с секретной миссией!
Стоявший ближе других к «шпиону» Спайк придержал дверь и пинком выбросил бродягу на улицу. Однако не успел он облегченно вздохнуть, как в отделение ворвался еще один сумасшедший:
– Я агент Имперской военной разведки! Я хочу сдать…
Договорить ему не дали – удар в лицо отбросил второго «шпиона» обратно на улицу.
– Уф-ф. – Спайк потряс кистью. – Кажется, я сломал об это дерьмо палец…
– Ерунда, – возразил капрал Проллинек. – Просто отбил, такое бывает. Приложишь холодный компресс, и все пройдет.
– О, коронеры приехали, – выглянув в окно, заметил Коут.
И действительно, скоро послышались их неспешные шаги, дверь открылась, и на пороге возникли флегматичные санитары.
Проллинек еще с фронта помнил, что лица людей подобной профессии обычно не выражают никаких эмоций.
– Угу, – произнес один санитар и, достав стандартный бланк, протянул его капралу. Тем временем второй санитар разложил рядом с телом носилки.
Проллинек наскоро заполнил в бланке положенные графы, а напротив позиции «обстоятельства смерти» написал – «уличные беспорядки».
Санитар снова сказал «угу» и, даже не взглянув в документ, сунул его в карман халата. Затем вдвоем с напарником они переложили тело на носилки, взялись за ручки и вышли через дверь, предупредительно распахнутую Спайком.
Теперь, когда бродягу вынесли, капрал Проллинек снова вспомнил своего друга. В тот раз док прямо на его глазах ввел Чипа в гипноз, и, наблюдая за тем, какие ужасные гримасы появлялись на лице друга, Проллинек и сам будто совершал это путешествие в прошлое.
Атака десанта примарских наемников, и кровопролитный бой на опушке леса. Тщетно поредевшая рота ждала подкрепления, а когда стало известно, что помощь уже идет, примары накрыли опушку ракетным залпом.
Все это заново читалось на лице загипнотизированного Чипа, а затем произошло то, во что позже никто не мог поверить. Тело Чипа вспыхнуло ярким чадящим пламенем, и док еле успел отпрыгнуть, чтобы не сгореть вместе с ним.
На Чипе сгорело все. И то, что с таким трудом и терпением наращивали ему врачи во время сеансов биологического восстановления, и то, что помог ему спасти в окопе Проллинек, набросив на друга большой кусок ткани-нейтрализатора.
Тогда он сумел помочь Чипу, но во время гипнотического путешествия его не оказалось рядом, и Чип сгорел полностью прямо в кабинете доктора Шпайндера.
Продолжая думать о своем, капрал вышел из-за стойки и через открытую дверь стал смотреть, как убитого бродягу грузят в серый фургон.
Неожиданно в проеме появился какой-то человек, загородив собой фургон коронеров.
– В чем дело, приятель? – недовольно спросил капрал. Вид незнакомца не внушал ему доверия: пыльная порванная одежда и ссадины на лице. И еще этот человек как-то глупо улыбался.
– Прошу прощения, господа, – произнес он. – Я бы хотел поговорить с самым старшим офицером…
– А тебе точно не мэр нужен? – поинтересовался Спайк, оглядывая незнакомца с головы до ног.
– Нет, не мэр, – ответил странный бродяга.
– Тогда можешь для начала поговорить со мной, – предложил капрал. – Моя смена еще не кончилась.
– Хорошо, – согласился бродяга. – Дело в том, что я агент Имперской военной разведки и хочу…
Договорить очередной «шпион» не успел, потому что, получив сильный удар в челюсть, вылетел на улицу.
«Что же я сделал не так?» – спрашивал себя полковник Рахим, лежа на мостовой недалеко от дверей полицейского участка. Нет, он ожидал, конечно, всякого, включая побои, однако уже в камере, после ареста. А тут ему дали в морду просто так, словно какому-то хулигану.
Мимо полицейского участка проходили редкие прохожие, с удивлением глядя на валяющегося человека.
