Тут выяснилось, что ей, Марине Горшениной, удалось залучить в район вокально-инструментальный ансамбль «Градиент», приписанный к областной филармонии. То есть, совершить «чес» по сельским клубам. Сборы обещаются если не грандиозные, то очень приличные. Традиционно первая половина октября в русской глубинке считалась праздничной, отдыхом после уборки урожая, заготовкой квашеной капусты на зиму, свадебным сезоном… Конечно, двадцатый век многое перевернул, но традиции коренятся глубоко в подсознании людей, их не вытравишь. Да и ритмику сельхозработ никто не отменял. Поэтому с приходом настоящей осени местный народ оттягивается — и в самый раз ошарашить его «Градиентом». Полные залы обеспечены.
Конечно, Богомилова вновь неудержимо потянуло в расспросы:
— Извините, а почему «Градиент»? Откуда такое название?
Марина лишь руками развела:
— Понятия не имею. И не задумывалась. То есть, подумала, что это звучно, красиво и непонятно, поэтому и придумали такое название…
Здесь старшие товарищи вновь цыкнули на лейтенанта за необязательные темы.
— Хоть горшком назови, только в печку не ставь… — проворчал полковник. — Градиент, говорите?
— Говорю.
— Так. И когда эти гастроли?
— В первой декаде октября. Точные сроки еще не согласованы. Но принципиальное решение принято.
— Так, — повторил Романов. — А Михеев тут при чем?
А Михеев, как выяснилось, назначен своего рода куратором этих гастролей. То есть, чиновничье сопровождение в данных случаях не то, чтобы обязательно, но желательно. Репертуар утвержден, «залитован», как говорили в те времена, по факту — прошел цензуру. А что там на самом деле музыканты на концертах исполняют?.. За этим формально положено следить, но ведь на всякий чих не наздравствуешься! Ко всем ансамблям и певцам проверяющего не приставишь, а деньги в бюджет они дают приличные. Поэтому зачастую чиновники от культуры закрывали глаза на то, что там исполнители голосят и пляшут, лишь бы не «левачили», то есть выручка не текла бы мимо государственной кассы. А особо ушлые администраторы, предки нынешних продюсеров, ухитрялись и левачить, и хорошо наполнять кассу. Здесь, конечно, у них имелся неиллюзорный шанс напороться на неприятности, но… Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского, не видит черной икры, рябчиков, ананасов и тому подобного… А видеть и вкушать все это и многое другое очень хочется.
Но в некоторых случаях госслужащие вызывались курировать концертные поездки музколлективов. Бывало, в этих случаях культуртрегеры были движимы самым натуральным служебным рвением: строго следили, чтобы артисты и сотрудники не баловались. Особо ретивые норовили следить за всем, вплоть до морального облика. Понятно, каким успехом артисты пользовались у многих юных дев, как могли они вешаться на шеи… Чиновники старого закала возмущенно считали это «развратом» и считали своим долгом бороться с «распущенностью». Но куда чаще стимул был намного прозаичнее: когда можно было чем-то порядком поживиться, а возможно, в сговоре с администратором перехватить толику от «левака»… Разумеется, и на самом верху это знали, отнестись могли по-разному. А вот что стало мотивом в данном случае?..
Лицо Михаила изменилось примерно так, как меняется стойка гончего пса, почуявшего дичь.
— Ага… — произнес он с интересом. — А он сам в эту поездку напросился, или все же по распоряжению начальства?
— Не знаю, не интересовалась, — ответила Марина. — Я же откуда знала, что вокруг такой шпионский шлейф!
Это выражение Михаилу не понравилось — видимо, показалось ироническим. Он слегка нахмурился, но тут Марина внезапно объявила:
— А знаете, я вот подумала…
И взяла артистическую паузу.
— Ну? — потребовал Михаил. — Что ты подумала?
Марина поведала, что пока она рассказывала про Михеева, то неожиданно вспомнила, что еще один из инспектирующих чиновников вызвал ее подозрения.
— Чем вызвал? — тут же спросил Романов.
— Да в том-то и дело, что ничем.
И объяснилась. Суть в том, что эти командированные, конечно, вели себя по-разному. Но у всех у них были какие-то живые черты. Грешки разной степени. Одни любили выпить, хотя и скрывали это, употребляя только с районным высшим начальством — но слухи растекались немедленно… Иным желалось женской сущности — и тогда в дело вступала Марина со своими самодеятельными плясуньями. Были среди них барышни, не стеснявшиеся подработать древнейшим ремеслом. По факту, что называется. Потаскухами себя не считали, находя отговорки в том, что они «артистки», а в этом мире испокон веку нравы вольные, моральные устои здесь не такие, что у обычных людей, что цель оправдывает средства… Ну, понятно, если человек захочет отыскать для себя белые одежды, то отыщет обязательно.
Впрочем, дело не в этом.
Суть в том, что всяк приезжий имел какие-то персональные сучки да задоринки. Совсем не обязательно это были спиртное и женщины. Скажем один товарищ из орготдела Облисполкома не был грешен ни в том, ни в другом, но он был такой веселый, юморной и при том въедливый и дотошный — ну просто удивительно!.. Всяк, кроме одного.
