— Есть причина, — спокойно молвил КГБ-шник. — А теперь послушай… Дело очень серьезное. Исключительно. Ты же член партии?
— Нет, — слегка оторопела Марина. — Но… в ноябре или декабре должны рассматривать на собрании. В кандидаты.
Конечно, сотрудники органов исполнительной власти в СССР практически полностью состояли в рядах КПСС, но культотделы все-таки стояли несколько особняком, для них работников таких строгостей не было, к тому же одним из официальных столпов государственной системы считался «нерушимый блок коммунистов и беспартийных». За этим даже бдительно следили: чтобы какой-то процент беспартийных присутствовал и в органах власти, особенно в Советах разных уровней вплоть до Верховного Совета СССР. А в сфере культуры, повторюсь, в науке, в искусстве, с этим делом обстояло куда более вольготно, чем в обычных отраслях. Не были редкостью не состоящий в КПСС физик-академик или народный артист СССР… Ну, а Марина Горшенина только готовилась стать кандидатом в члены партии. Кандидатский срок составлял год, после чего кандидат практически автоматом становился членом партии. Быть кандидатом и не стать полноценным партийцем?.. Ну, для этого надо было как-то сильно накосячить. Наверняка такое бывало. Но очень редко.
Михаил удовлетворенно покивал, услышав, что вскоре состоится прием в кандидаты. Хотя, скорее всего, знал это — неужели не выяснил перед беседой?.. Маловероятно.
— Так, — сказал он. — Это очень хорошо. А паспорт у тебя с собой?
— Всегда, — с изумлением ответила Марина, все глубже осознавая серьезность ситуации.
— Разумно.
Чекист был абсолютно невозмутим.
Он расстегнул папку на «молнии», стал копаться в ней, копался долго, и Марина не выдержала:
— Так что с паспортом? Нужен?
— Конечно.
Движения культурной чиновницы стали поспешными, пожалуй, даже суетливыми. Она полезла в сумочку, вынула паспорт в красивой кожаной обложке:
— Вот.
— Давай, — Михаил протянул руку.
Паспорт Марина дала, но не выдержала, спросила:
— А в чем дело-то, Миша? Все так серьезно у тебя!
— Ну а я кем работаю? Массовиком-затейником?
Горшенина сдвинула брови:
— Это что, в мой огород камень?
— Ну вот еще! Какой камень? Я фактически говорю. Просто я не культмассовый сектор, это не по моему ведомству. Да у меня и чувства юмора нет. Если уж правду говорить…
Под эти поучительные речи Михаил достал, наконец, из папки лист бумаги посредственного качества. С одной стороны пустой, с другой —
— Читай, — велел он.
— Вслух? — не удержалась от остроты Марина.
— Про себя, — без малейшего шуточного оттенка сказал КГБ-ист.
Марина сделала сложное мимическое движение, труднопереводимое на язык слов. Бумагу, конечно, стала читать.
— … И я, знаешь, вот так наблюдал за ее реакциями, старался ничего не упустить! — похвалил себя Богомилов.
— Понимаю. Результат?
— Результат таков: она была удивлена. Это несомненно. Но старалась держаться спокойно. Как бы — я чего-то такого и ожидала от жизни… Хотя, конечно, на самом деле не ожидала.
Бумага была еще не о сотрудничестве, а всего лишь о неразглашении.
— Внимательно прочитала? — спросил Михаил.
— Это моя работа… в какой-то мере, — не без язвинки ответила Марина, — внимательно читать документы.
— Тем лучше, — прозвучал безмятежный ответ. — Подпиши. Дату не забудь. Вот ручка.
— У меня своя есть.
— Отлично.
Если сконцентрировать, то в тексте было сказано примерно так:
И далее перечень суровых кар.
По словам Богомилова, Марина больше заинтересовалась, чем напугалась. Ей явно польстил ход событий. Или, лучше сказать, взволновал. Похоже было, что от соприкосновения с таинственным миром спецслужб в ее душе задрожали, зазвучали в лад какие-то романтические струны. Она вновь схватилась за сумочку, зачем-то огляделась.
— Извините… Курить у вас можно?
— Пожалуйста, — Романов придвинул ей пепельницу.
Марина достала из сумочки пачку болгарской «Веги». Михаил любезно щелкнул зажигалкой.
— Какие вы галантные… кавалеры, — пробормотала гостья, прикуривая.
— Положение обязывает, — ввернул и Богомилов.
— Кавалер у нас лейтенант, — чуть заметно усмехнулся полковник. — В прямом смысле. Знаете, что значит «кавалер» на польском языке?
— Знаю, — неожиданно ответила Горшенина, вкривь выдувая дым левым углом рта. — Холостяк.
— Верно, — командир улыбнулся. — Но это так, к слову. А по существу скажу следующее…
