– Грешник не раскаивается, ожидал. Объясню по доброте. Ты папист, все знают. Колдун, пришел в город мор колдовал, людишек морил! – Вот новость, так новость! А храм Артемиды тоже я?
– Тьфу, докажи…те! – слизняк худосочный.
– Грешнику доказательств? Полно. И почтенный свидетель магии грязной, чертова волхования, гадания, греха лютого, что как стрела летящая и зверь рыкающий, алкающий пожрать кого! – Похоже заправлял тут Ян Якоби, а дяденьки авторитетно помалкивали и важно кивали, дули щеки и напирали брюхами. – Лучше сам! Кайся! – Вот, спасибо, пояснил! Это я уже понял. Не дождешься.
– Я бы послушал, хотя вы уже все решили, или я ошибаюсь?
– Папист дерзит пред гееновыми вратами! Напросился. Слушай и трепещи, кара ибо близко! Папист, раз! Все знают? – Да! Да! Все знали!
– Как приперся, так и мором повеяло, два! Заметили? – О да! Заметили! Хотя между приездом и холерой прорва времени лежала, но это же такие мелочи!
– Трупцов грузил, не заболел ни разу, три! – И это вместо спасибо за помощь, герр Гульди, подумать только!
– Семью доброго Жана ван Артевельде колдовством заколдовал, черной магией, Люцефера, Асфарота и Азазеля помощью сильной Сибиллу ван Артевельде лечил, пять! – Н-да, считать мы не умеем, зато демонологию выучили отменно. – Как оправдываться будешь, а?
– Слова, слова. А доказательства где? – Да пожалуйста.
– Свидетеля! – Ух ты, недооценил я квалификацию и широту взглядов мэтра Перпиньяка. Он еще и стукач. Мэтра вытолкали вперед, он важно кашлянул, призывая к вниманию и заграссировал:
– Истинно пгавду говогит святой отец. Сибилла ван Агтевельде была пги смегти, что и было засвидетельствовано мною, уважаемым вгачевателем. Стоящий пгед почтенным собганием гегг Гульди не позволил облегчить стгадания гебенка, посгетством физического насилия, выпговодив меня вон, нанеся побои, следы коих вы, почтенные, можете по сей день лицезгеть. Понуждаемый покинуть болящую, я возносил молитвы о бессмегтной душе её, но Сибилла ван Агтевельде вдгуг нежданно попгавилась, в чём каждый может убедиться. Я свидетельствую, что никакая сила, кгоме пргямого Божественного вмешательства не могла её спасти, исключая лишь магические сатанинские пгиемы. – Всем спасибо за внимание. Поклон на четыре стороны. Перпиньяк уносит свое аскетическое тело со следами побоев за спины толпы.
– Вот! Какое вмешательство Бога, когда грешник – папист! Значит колдовал, как сукин сын! И не кается, дерзит! Кто еще скажет? – Городская демократия в действии.
– Да! – донеслось из толпы, – сильный как лошадь и мечём дерется, как черт! Человек так не сможет, я точно говорю!
– Вина доказана! – торжествующий перст с.о. Яна, торжествующе взлетает к торжествующим небесам, знаменуя триумф религиозной юриспруденции.
– Эй, уважаемые, а меня выслушать? – Это лишнее, за явностью состава преступления.
– Трепещи! Я доказал, теперь грешник весь ваш. – Реверанс авторитетным дяденькам и толпе.
Дяденьки шептались о чем-то, надо сказать долго шептались, хотя, может быть я страдал тогда ситуационной субъективностью. Но не я один, с.о. Ян тоже заметно нервничал, аж подпрыгивал, решительно включился в неслышный спор, который и разрешил в минуту своим ораторским напором.
Эхо доносило до моего слуха недалекое уханье барабана, видно марш этот тоже был по мою душу.
Я вдруг понял, что допрыгался. И сильно испугала меня эта мысль.
Die Trommel слышался все ближе и к его задорному бам-ба-ба-бам, явственно добавился Pfeifer spill.[84]
Толпа гудела яростными шершнями. Хорошо что холодно, подумал я, а то бы не поленились наковырять булыжника из мостовых и закидать вашего неудачливого рассказчика безо всяких там «вина доказана».
Как выяснилось после оглашения приговора, вот
Вперед важно выступил один из бородатых авторитетных заседателей, или точнее, застоятелей, и трубным гласом провозгласил, оспаривая громкость у гула толпы и всё приближавшегося барабана:
– Приезжий Пауль Гульди, мещанин, признан виновным по следующим обвинениям: колдовство, гадания, чёрная магия, хиромантия, кабалистика, богохульство, волхование, сатанизм, жертвоприношения, вызывание нечистых духов, элементальная магия, наведение морового поветрия посредством колдовства, отравление колодцев и водоемов, покушение на убийство почтенного мэтра Перпиньяка, шпионаж и проповедь католической ереси, лечебная практика не сертифицированная городским магистратом и цеховыми мастерами! Повинен смерти!
Это просто какой-то сюрреалистический кошмар!
Меня не покидало ощущение нереальности происходящего, всё это просто не могло происходить со мной! Фарс судебного разбирательства, идиотические обвинения, как, скажите на милость, я ухитрялся совмещать проповедь «католической ереси» и сатанинские ритуалы?
Обвинительное выступление святого отца – нечто невообразимое.
Однако, приходилось признать взаправдашность здешнего цирка и свое объектное в нём участие. Ветеран битв за Империю, капитан, схвачен на площади и очень скоро его будут казнить, (стоило ради этого пронзать парсеки пустоты?).
