В простой, почти что домашней одежде, без регалий и венцов, с растрепанными рыжевато-каштановыми волосами Бриннар выглядел вовсе не небожителем, каким зачастую представлялся своим подданным, но мимолетный взгляд раскосых зеленых глаз, брошенный в сторону дверного проема, заставил подрастающего ученого склониться в значительно более низком поклоне, чем тот, что предназначался бы его наставникам.
– Этиль опять разродился увлекательнейшим трудом, – вместо приветствия констатировал альвийский герцог. – Уже тридцать девятым за последние двенадцать лет. Хорошо работает. Заходи, Анульд, заходи, не стесняйся, ты очень вовремя. Мы с Бр… его величеством как раз дискутировали по кое-каким вопросам ксеноистории.
– Леданэ, оставь церемонии, мы не во дворце. Я к вам не за тем езжу, чтобы передо мной раскланивались, – поморщился правитель, попутно приглашающим жестом недвусмысленно указывая Анульду на свободное кресло. – Что за Этиль?
– Аллинар. Самый лучший наблюдатель из всех, кого мы когда-либо готовили, – откликнулся Тиу-Айшен. – Работает на Земле вот уже двенадцать лет как. Присылает по нескольку раз в год толстенные отчеты. От других наблюдателей десяти страниц не дождешься, а этот кропает сотнями, по всем правилам научной работы. По материалам его отчетов защищено три диссертации, с частичным заимствованием – восемь, если не ошибаюсь. Ценнейшие материалы по теории войны, оружию, религиоведению, искусствоведению, сравнительной лингвистике, этнологии, аналитической психологии, много ошибок своих предшественников исправил… Могу долго перечислять. Мы имеем как никогда полный материал по европейской зоне Земли со времен миссий.
– Этиль подвизался наемником и много путешествовал, – подал голос Анульд. – Сегодня он выслал свои дневники…
– И ты, конечно же, первым засунул в них нос, – с усмешкой дополнил Хаэльгмунд и, видя смущение студента, развел руками, сим показывая, мол, я же говорил. – Ладно, не красней. Я бы на твоем месте сделал то же самое. Давай сюда папку, попозже ознакомимся. Ты никуда сегодня не спешишь?
– Нет…
– Тогда с позволения его величества арвиела Бриннара…
– Хэг, я уже попросил разок отставить экивоки, теперь я на этом настаиваю, – арвиел Бриннар состроил постную мину и потянулся за кувшином с вином. – Говорите, увлекательнейшее чтиво?
– На редкость, – изрек Леданэ, патетическим взмахом пустого бокала подчеркивая свои слова. – Брин, я серьезно, у парня просто литературный дар. Это помимо его научных достижений. Его некоторые отчеты и выкладки серьезно заинтересовали военное ведомство, а в историческом плане им нет цены. Я думал рано или поздно рекомендовать его в качестве будущего ректора академии. Хоган не вечен.
– Тогда почему работы вашего уникума до сих пор не были представлены мне? – правитель вопросительно изогнул бровь.
Вопрос получился риторическим. Анульд заметил, как Тиу-Айшен и Леданэ переглянулись, потом Хаэльгмунд раскрыл папку, прокашлялся и начал размеренным, хорошо поставленным голосом:
– Двадцать седьмое июля тысяча пятьсот двадцать второго года. Я все же принял решение вести дневник…
За стенами замка догорало позднее лето Альвхейма, одуряюще благоухая подсушенными солнцем травами. Блики заходящего солнца расцвечивали архаичные витражи, рассыпались по деревянному полу стаями разноцветных солнечных зайчиков. Когда зайчики сбежали на ночлег, вышколенная до полной невидимости прислуга растопила камин и сменила опустевшие кувшины на полные. Ближе к полуночи сменила еще раз.
– И где ж вы его достали такого? – спросил владыка Асгора, когда альв наконец закончил чтение на мажорной ноте бронзовой таблички.
– А нигде, – ответил за всех Тиу-Айшен, потягиваясь. – Его старый идунов хвост Хоган нам всучил. Этиль сподобился спереть его дочку.
– Молодость, гормоны, – хмыкнул герцог Леданэ в практически пустой бокал. – В результате мы получили ценный кадр.
– Ничего в вас нет человеческого, изверги. Все бы вам человеческие жизни эффективностью процесса измерять. Как вернется – желаю с ним побеседовать, – его величество тяжелым взглядом обвел бессмертную троицу. – Когда возвращаете парня?
– Хороший вопрос, – Тиу-Айшен не сдержал смешка и выразительно глянул в сторону безразличного с виду Хаэльгмунда. – За суматохой я как-то подзабыл, что у него максимально возможная командировка закончилась. Хэг, Этиля, кажись, семнадцатого числа месяца оусвейта отсылали. Завтра… точнее, сегодня – третье. И почему я до сих пор никого не мучаю фехтованием и верховой ездой?
– Хэг, а Хэг? – многозначительно протянул Бриннар. – Твоя альвийская светлость ничего мне сказать не желает?
Названный герцог и сейчас не изменил своему отращенному за много лет профессиональному самообладанию. Анульд, однако, слишком хорошо знал своего куратора, чтобы не заметить крохотных мелочей вроде того, как указательный палец Хаэльгмунда вдруг начал легонько постукивать по ножке бокала или как уголки тонких губ альва едва заметно дрогнули.
