– Ага, а потом и за нас примутся, – соглашается другой голос.
– Скорее бы уже.
– Точно, а то я в своей «заклепке» уже весь затек, ноги болят.
– Да уж, размяться было бы сейчас неплохо.
– Разомнешься сейчас на хрен. Устанешь разминаться.
– Эй, там! Р-р-р-азговорчики!
– Ладно тебе, капрал, дай языком поболтать, невозможно больше просто так стоять!
– Вы меня слышали?! А ну цыц! Захлопнули хлебала, а то вы меня знаете, ослы свинские! Уши растопырили, слушаем команду! Сейчас начнется. Лучше снаряжение проверь, кому там заняться нечем.
Я не принадлежал к числу «свинских ослов», в том смысле, что рта не раскрывал, но советом капрала не преминул воспользоваться. Поправил кинжал на поясном ремне, так чтобы рукоять точно на ладонь высовывалась справа из-за наспинной пластины. Так, вроде бы тут порядок.
На перевязи мое чудо-оружие, Wunderwaffe, так сказать, на которое я возлагал главные надежды в ближнем бою. Меч с клинком из высокомолекулярной полистали с микронной заточкой, привезенный из родного мира. Маленькая связь с настоящей цивилизацией. Проверить, легко ли выходит из ножен и не сбилось ли их крепление. Я люблю, чтобы клинок лежал почти параллельно земле рукоятью вперед. Так его выхватывать быстрее и сразу можно нанести удар. И тут порядок.
Ну а двуручник в инспекции не нуждается, благо вот он: пять с половиной футов чистого удовольствия в моей правой рукавице. Еще одно Wunderwaffe.
Ну а теперь глянем на поле. Что там делается? На поле делалось следующее: остатки испанских пионеров с неправдоподобной скоростью улепетывали к валу. Так борзо улепетывали, что их даже конница не вдруг догоняла. Причем ни один не бросил аркебузу, по крайней мере я таких не разглядел. Вот дисциплина и выучка!
И свое дело они сделали.
В двухстах шагах перед нашими позициями флаг с веселенькими кругляшками[45] круто забрал назад, видимо, не желая подставляться под залп основных сил аркебузиров. А может быть, пушек опасаясь, не знаю. Словом, забежали застрельщики к своим. Кто успел. А многие на поле остались.
Медичи увел конницу со стрелками, и снова началось ожидание. Но на этот раз длилось оно всего ничего. На той стороне глухо зарокотали барабаны, и швейцарцы продолжили свой путь. А с ними катились и пушки. Насколько я понимал логику войны, сейчас наступала их очередь. И точно, когда до вала оставалось шагов с восемьсот, баталии вновь замерли, а вперед выкатились французские орудия. А вот теперь-то чего ждут наши боги войны?
А они и не ждали.
На валах началась боевая суета, в ход пошли про-травники. Канониры последний раз выверяли углы наклона стволов. Ну что? Настал черед пальников? Кто вперед?
Сигнал первыми успели подать месье.
Б-у-у-у-м! Взвился двойной столб белого дыма: совсем маленький над затравкой и огромный над жерлом. Черный шар разорвал небо над нашими головами и вздыбил землю где-то позади. Перелет. И что тут началось!
Весь фронт окутался густой желтоватой мглой, по сравнению с которой давешний туман выглядел, прямо скажем, бледновато. Одна за другой в очередь все шестьдесят пять французских орудий плюнули огнем, мон-дье! Б-ум, бу-бум, б-б-б-у-у-у-м-м-м!!! – сказали пушки. Ры-а-а-а-а-а!!! – отозвались ядра, пролетая над позициями. Меня обдало горячим ветром, казалось, что даже под шлемом шевельнулись волосы. Это было громко и страшно. Я сказал громко? Ха-ха-ха, химмельдоннерветтер! Я не знал еще,
– Пасти разинули, или уши лопнут!!! – надсаживаясь, заорал новобранцам какой-то сердобольный фельдфебель. Его крик подхватили и другие: – Открыть рты вс…
Ра-ра-ра-ра бу-бу-бу-бу-м-м-м-м-м-м!!! Кр-кр-кр-бу-у-у-у-м-м-м!!! Да-да-да-да-да-да!!! Бум!
Черт возьми, как будто сорок пять великанов взяли и ударили в барабан, причем в барабан превратилась твоя голова! Дьявол раздери мою задницу, от макушки до прямой кишки, все нутро перетряхнуло! Это вступила в беседу наша артиллерия. А ведь мы стоим в отдалении, и громородные железные вагины орудий смотрят в противоположную сторону, майн гот, что же творится на артиллерийских позициях?!
Но пушкари были людьми привычными. Как будто не обрушились на землю только что сто тысяч чертей! Пушка отдачей подается назад. Тут же банник в уксус с водой, что в ведре у каждой пушки, и в ствол его! Чтобы ни одной искры! Потом шулфа с порохом и пыж. Потом угольно-черный мячик для смертоносной лапты. И еще один пыж, чтобы, значит, запереть его в стволе. А потом все это прибойником – раз-раз-раз.
– Сильнее, мать вашу! – или что-то подобное – орет канонир, осипший от порохового дыма. – А то выстрел просрем!
Потом, он подбивает клин, выверяя наводку, силясь разглядеть цель через пороховую завесу, которая пока еще довольно жидкая, все-таки только первые залпы, то ли еще будет! Протравник в затравочное отверстие, и пороху туда, пороху, не жалея! Орудие готово к стрельбе. Пальники замирают над затравками.
– Feuer! – хочет скомандовать канонир, но:
