– Где ты людей увидел? Здесь? Да тут одна шваль живет.
– А ты, значит, королева?
– Я свободный человек, а они день и ночь пашут, чтобы прокормить своих сопливых деток.
– Не любишь детей?
– Ненавижу. Пеленки, памперсы, горшочки с дерьмом – тьфу!
– Не думала, что на старости одна останешься? Тогда тебе тоже никто не станет помогать, потому как некому будет.
– А я не доживу до старости. На хрен сдалась такая жизнь, когда ты не нужна никому?
– Руки на себя наложишь?
– Посмотрим.
– Дура ты!
– Не дурней других. Ой, как же болит колено! Поможешь ссадину обработать?
– Тебе руки тоже отбили?
– Нет.
– Тогда полечишь свои раны сама.
– Что ты за человек? Другой бы радовался, что может трахать такую, как я. Бесплатно, между прочим.
– Я не другой.
– Это заметно. Может, поэтому меня и тянет к тебе. Ладно, вон мой подъезд.
– Какой этаж?
– Четвертый.
Николаев с Куриной поднялись на нужный этаж. Прапорщик быстро открыл замок обычной заколкой для волос.
– Рома! – Белка положила руку ему на плечо. – Может, останешься? Стас отгонит тачку, я приведу себя в порядок и подарю тебе незабываемую ночь любви.
– Нет. Мне есть с кем проводить ночи, а ты не забудь прямо сейчас вызвать слесаря, чтобы сменил замки.
– О себе думай! – заявила Курина и скрылась в квартире.
Николаев вышел во двор, достал сотовый телефон:
– Седой, здесь Бурят!
– Да, Рома.
– С Белкой работа закончена.
– В курсе.
– Почему ребята так жестко обошлись с ней?
– А как иначе они ввели бы ей спецпрепарат? Подошли бы, извинились и сделали бы укол?
– Так ей всадили маяк?
– Да. В плечо. А для этого требовалось вывести ее из строя.
– А сумку зачем стащили?
– Для правдоподобности. Да там ничего ценного не оказалось. Две тысячи рублей, ключи от квартиры, десяток презервативов, смазки, духи, помада. В общем, не считая ключей, полный набор проститутки.
– Маяк может быть обнаружен?
– Нет. Это радиоактивное вещество, определяемое специальным оборудованием. Для здоровья оно не опасно, через две недели прекратит излучение и выведется из организма.
– Через нее хотите выйти на Ботаника?
– В том числе и это. О Ботанике у нас уже есть кое-какая информация. Но о ней не по телефону. Встретимся в пивной.
– Когда?
– Я выезжаю туда сейчас.
– Понятно. С учетом того что придется избавляться от Воробьева, я подойду через час, никак не раньше.
– Значит, в семнадцать?
– Плюс минус двадцать минут.
– Хорошо. Договорились.
Николаев прошел к машине, и Воробьев повел ее к Волгоградскому проспекту.
В 17.10 прапорщик зашел в пивной бар, который еще не успел заполниться. За столиками сидели в основном постоянные клиенты, мужики из близлежащих домов. Седов сидел на прежнем месте, смакуя светлое пиво.
Николаев присел рядом, заказал кружку чешского «Праздроя», закурил сигарету.
– Информация по Ботанику, – начал Седов. – Как мы выяснили, это Леонид Георгиевич Шестак. Его покойный отец в свое время считался одним из лучших наркологов Москвы. Леонид блестяще закончил университет, получил диплом биолога. Его оставили там работать, вскоре перевели в закрытый институт. Однако долго там он не задержался. Уволился. Официальная причина – болезнь матери, Анны Алексеевны Шестак. У нее случился инсульт, и требовалось постоянное наблюдение. На самом же деле Леониду предложил работу Фроленко. Он обещал ему солидную зарплату и уход за матерью, осуществляемый специально нанятым человеком.
– Значит, Шестак – Ботаник, а его мать и есть та старуха, которую упоминал Граф?
– За Анной Алексеевной Шестак ухаживает любовница Графа Галина Андреевна Степова, по образованию врач. Выходит, что мать Шестака и есть та самая старуха.
– Ботаник работает над эферином?
– Вполне возможно. Зачем еще Фроленко нужен биолог?
– А где Белка обслуживает Ботаника?
– Этого мы пока не знаем, попытаемся установить через маяк.
– За квартирой Шестак установлено наблюдение?
Седов улыбнулся:
– Ты как Трепанов! У него всегда масса вопросов, у тебя не меньше. Конечно, установлено. Но контроль осуществляется всего двое суток. Пока мы не узнали ничего интересного, кроме того, что Галина провела ночь с Графом вне дома Шестака. Возможно, перед этим она дала больной снотворное.
– Ботаник должен встречаться с матерью.
– Не факт. Конечно, он хотел бы этого, но позволяют ли ему работодатели навещать больную мать? Это ты настоял бы на своем, а Леонид по характеру слабый, трусливый. На него прикрикнут, он и закроется.
– Значит, единственный вариант определить временное местонахождение лаборатории или цеха по производству эферина – это просчитать, откуда Ботаника повезут на случку с Белкой?
– Наоборот, куда доставят для этого Белку. Если удастся, то мы узнаем, где находятся лаборатория и место содержания женщин, готовящихся к отправке за рубеж. Думаю, скоро мы выясним, каким образом наркота идет через границу к Карлу. Ну а остальное – дело техники.
– Если Фрол не заподозрил неладное и не начал через меня игру по отвлечению потенциальной угрозы.
– Это тоже скоро станет известно.
– Добро. Если у тебя все, командир, позволь пойти домой?
– Иди, но будь постоянно на связи.
– Конечно.
– От Белоногова тебе благодарность.
– Служу Отечеству.
