Солдат Красной империи. Гуру из Смерша полностью

Ярость советских воинов, вступивших с боями на вражескую землю, была вполне объяснимой, однако лавина ответной мести не захлестнула Германию, а криминальные поступки, эти неизбежные спутники войны, совершали военнослужащие всех союзных армий. Это могут забыть только люди, которые страдают амнезией на историческую память или лукавством.

Комендант Берлина генерал Берзарин своим гуманизмом через полевые кухни доказал всю абсурдность геббель-совской пропаганды о том, что русский медведь пришел в Германию, чтобы задрать всех немцев. А чего стоит одно из первых постановлений Военного совета фронта, принятого в середине мая 1945 года за № 080 — о снабжении молоком детей Берлина. Возле наших полевых кухонь постоянно крутились голодные старики, дети и, конечно же, уцелевшие домашние животные — кошки да собаки. Они тоже были голодные, и им кое-что перепадало от сердобольных наших кашеваров.

— Тяжело сегодня читать, — говорил Леонид Георгиевич, — «труды» некоторых немецких «историков», пивших, возможно, именно это берзаринское молоко. Удивляет то, что эти «труды» заботливо перевели на русский язык и аккуратно издали в России. В них как раз и говорится о захватнических, насильственных мотивах в поведении «советских оккупационных войск». Подчеркивается агрессивный менталитет

восточных славян в изложении недобросовестных авторов. Во времена Советского Союза подобные издания не рисковали появляться, а если уж у хозяев очень свербило, то они маскировались под мемуары всевозможных «белокурых рыцарей» и «сыновей Вотана».

В мае сорок пятого года из полуголодного Советского Союза поступило в Берлин 96 тысяч тонн зерна, 60 тысяч тонн картофеля, 48 тысяч голов скота, молоко, сахар, масло, многие другие продукты и лекарства. Что-то не похоже на «агрессивный менталитет восточных славян». После этого берлинцы стали быстро оттаивать в прямом и переносном смысле…

Есть необходимость обратиться к объективному арбитру — военному контрразведчику Смерш, опять к Леониду Иванову, который своими глазами видел реальную картину событий в Берлине с приходом наших войск и которому нет оснований не верить.

Из воспоминаний Иванова:

«Запомнилось, что в первом немецком доме, нуда мне довелось зайти, чувствовалось недавнее присутствие хозяев, они бежали буквально с нашим приходом. На кухне на выключенной плитке еще потрескивало приготовленная яичница…

На следующий день после перехода границы у дорог появились здоровенные плакаты с надписями: «Вот она, проклятая Германия» или «Добьем фашистского зверя в его логове». У одного из этих плакатов, помню, стояло пролетка с тремя убитыми голыми немцами с трубками во ртах и в цилиндрах. Такой же немец сидел на месте возницы. Над пролеткой — плакат «Вперед, великая Германия». Такая вот жуткая военная картинка запомнилось мне на всю жизнь. Что было — то было.

Конечно, озлобленность и чувство ненависти у некоторой части наших солдат и офицеров в отношении немцев были сильны. Это относилось прежде всего к лицам, потерявшим в ходе войны родных и близких. В отдельных случаях ненависть и озлобленность проявлялись в изнасилованиях, расстрелах фашистов, поджогах домов…

Это продолжаться долго не могло, и вскоре была издана директива ГЛАВПУРа, разъясняющая, что Красная армия вступила на территорию Германии не для мщения, унижения и порабощения немецкого народа, а для его освобождения от гитлеризма… Предлагалось вести разъяснительную работу среди немцев о роли и задачах Красной армии на немецкой земле. Надо ли говорить, что директива эта была очень своевременна и сыграла важную роль…»