Солдат Красной империи. Гуру из Смерша полностью

— Леонид Георгиевич, скажите, были ли массовые явления изнасилования немок, о чем сегодня пишут зарубежные писаки и некоторые наши «дипломированные историки» войны? Наши называют уже цифру — сто тысяч, и ни меньше ни больше, иностранцы — миллионы.

— Я читал подобные пасквили. Что скажу, глупости это все. Нам, военным контрразведчикам, в первую очередь попадали подобные материалы. Факты были, но не массовые. За мародерство, изнасилование, грабежи таких наших преступников расстреливали — карали жестко и жестоко. Зло надо было искоренить быстро и эффективно. И эти карательные меры дали свои плоды. Военные прокуроры и военные трибуналы подключались немедленно…

По роду своей деятельности, в служебных целях, встречался с некоторыми немками, «дамами полусвета». Однажды был вынужден проводить даже краткое разбирательство жалобы немецкой гражданки. Эта строгая подтянутая дамочка жаловалась, что один из солдат — ее бывших клиентов — стащил у нее не то двести, не то триста марок.

— Похищен результат большого труда! Я беру всего лишь 5 марок за сеанс, — возмущенно и требовательно говорила она, по всей видимости, считая, что небольшие деньги, которые она берет за сеанс, должны поднять ее авторитет в глазах советского оккупационного командования.

— Как очевидец и участник многих событий в послевоенной Германии, со всей ответственностью заявляю, что вся эта богатая библиография по поводу массовых изнасилований, все эти жуткие главы в мемуарах битых нацистов и трудах западных «историков», очевидно, имеют заказной характер с единственной целью — очернить советских солдат и офицеров. Смазать их подвиг в годы войны, бросить тень на непобедимую и легендарную Красную армию, а заодно и мазнуть грязной краской по нашему национальному имени.

— Могли мы пойти дальше Берлина?

— Мое глубокое убеждение, что в 1945 году Красная армия была так сильна, что ей бы был по плечу любой противник. Недаром в разговорах порой слышалось «ну что нам Берлин — «Даешь Париж!» Конечно, это было на уровне трепа, так называемая неофициальная позиция, и политработники боролись с этими проявлениями милитаризма.

— Леонид Георгиевич, как известно, вы были задействованы в операциях по поиску и аресту главных военных преступников — Гитлера, Гиммлера, Геббельса, Бормана, Риббентропа, Кальтенбруннера и других бонз поверженного Третьего рейха, а также других сотрудников разведывательных и контрразведывательных органов Германии. Как это происходило?

— Искать приходилось многим органам — все хотели захватить первыми этих нелюдей. Их тогда многие называли — зверье…

Из воспоминаний Иванова:

«Я, как начальник отделения, возглавлял оперативную группу наших сотрудников, действовавшую в районе Рейхсканцелярии, по поиску и задержанию главных военных преступников. Но дело было организовано так, что среди поисковых групп развернулось как бы своеобразное соревнование по розыску.

Помню связанный с этим неприятный случай. Офицер Смерш 5-й ударной армии майор Н. Зыбин первым обнаружил обгоревший труп Геббельса. Труп надо было доставить в Карлсхорст, где размещался отдел КР Смерш 5-й ударной армии. Майор связался со мной, сообщил, что обнаружил труп, но не имеет подходящего транспорта для его доставки. В распоряжении Зыбина был только маленький «Опель», в котором везти труп по разбитому Берлину было невозможно. Растрясет, и не узнаешь, кого привез. Просил срочно прислать ему полуторку. Я быстро нашел полуторку и послал ее к Зыбину. Но в это время в район Рейхсканцелярии прибыл начальник контрразведки Смерш 3-й ударной армии полковник Мирошниченко. Он идет прямо к Зыбину и спрашивает:

— Ну, кого нашел, майор?