Солдат Красной империи. Гуру из Смерша полностью

«Раболепствуя и выслуживаясь перед Сталиным, прикидываясь слугой, чтобы со временем стать господином, Берия после смерти Хозяина всячески его поносил. На инструктаже сотрудников, выезжавших летом 1953 года с проверкой в Группу советских войск в Германии, назвал Сталина «старым дураком», тормозившим объединение ГДР и ФРГ».

Объединил Германию другой «хозяин» Кремля — Горбачев, «первый русский немец»…

Потоптались по своим предшественникам одинаково Берия после смерти Сталина и Горбачев после кончины Андропова. А ведь они их выдвигали — какая непорядочность!

В тот период развенчания Берии и Абакумова к начальнику 1-го отдела полковнику Иванову перешло много оперативных подборок и дел на крупных военачальников — Жукова, Захарова, Малиновского, Василевского, Воронова. В материалах в основном были выписки из показаний арестованных офицеров и генералов, звукозаписи разговоров проверяемых — прослушка, фотографии, распоряжения Сталина.

Возможно, «папки» велись по указанию Сталина руками Абакумова. Дело в том, что угасающий Сталин боялся предательства и восходящих потоков славы полководцев победоносно закончившейся войны, некоторые из которых заявляли о себе уже как политики. Они рвались в нее, считая партработников ниже своего уровня, предлагали даже дальнейшие пути развития нашего общества, причем с конкретизацией этих путей.

После ареста Гоглидзе начальником 3-го Управления, руководимого особые отделы на местах, утвердили генерал-лейтенанта Дмитрия Сергеевича Леонова, бывшего политработника, занимавшего до этого важный пост в Советской армии — члена Военного совета Ленинградского военного округа. Всю войну был на фронтах в действующей армии — членом военных советов Калининского и 1-го Прибалтийского фронтов, а затем Дальневосточного и 2-го Дальневосточного. Он относился к людям, которых можно назвать мужественными и решительными солдатами невидимого фронта, с пиететом.

Фронтовые мытарства давали о себе знать: выглядел он старше своих лет, поэтому коллеги в Управлении его называли коротко и ласково — «дедом». Леонид Георгиевич с теплотой высказывался о совместной работе с этим порядочным человеком…

Из воспоминаний Иванова:

«Леонов был человеком большой порядочности и честности. Он работал на многих должностях в полит органах Вооруженных сил СССР, в том числе и на очень высоких. Оперативную работу он, конечно, не знал, но не чурался советоваться с подчиненными по самым разным вопросам и аспектам чекистской деятельности. Долгая армейская служба сделала Дмитрия Сергеевича человеком суровым, сдержанным и даже суховатым, требовательным к себе и окружающим. Практики чекистской у него, естественно, не было никакой. Поэтому нередко по разным специальным вопросам он обращался и ко мне.

Будучи глубоко партийным и принципиальным человеком, он умело исправлял ошибки в работе Управления, допущенные бывшим руководством, и мог твердо направлять дело в заданном направлении. Он был строг и требователен не только к подчиненным, но и прежде всего к себе. Среди оперативного состава он пользовался заслуженными авторитетом и уважением…»

Конечно, работа по рассмотрению дел на военачальников отнимала у руководителя отдела уйму времени, отвлекала от живой работы с оперативным составом и негласными источниками. Однажды среди дел Леонид Георгиевич нашел тоненькую папку с материалами на генерал-майора Ивана Никифоровича Рухле (настоящая фамилия белоруса уроженца Минской губернии — Рухля. — Авт.).

В папке находился текст подлинной телеграммы командующего Сталинградским фронтом А. Еременко Сталину, где тот возлагал ответственность за срыв сентябрьского наступления 1942 года на начальника оперативного управления штаба фронта генерал-майора Рухле.