В качестве сопровождающего я отправил коменданта Особого отдела группы капитана Чертова — рослого и сильного офицера с пудовыми кулаками — настоящего былинного богатыря. Увидев такого советского армейца, англичанин загрустил и успокоился.
Кстати, после суда в Москве Винна обменяли в 1964 году на нашего выдающегося разведчика Конона Трофимовича Молодый…
* * *Леонид Георгиевич много рассказывал о связях Пеньковского среди руководящих работников Министерства обороны СССР, его ухищрениях быстро втереться в доверие нужным людям. Мы часто говорили с Леонидом Георгиевичем о Венгрии, которая ему, как и автору, очень нравилась. В Венгрии, как уже отмечалось выше, Иванов получил генеральское звание. Это случилось в мае 1962 года. Из Москвы первым позвонил и поздравил новоиспеченного генерала Николай Романович Миронов — друг, начальник и очень порядочный человек, погибший в авиакатастрофе на подлете к Белграду с членами делегации, возглавляемой начальником Генштаба ВС СССР маршалом Советского Союза Бирюзовым.
Автору тоже памятна страна Шандора Петефи и Ференца Листа, Ференци Ракоци и Кароя Кишфалуди, Андора Габора и Антала Гидаша. Памятна еще и тем, что здесь автор, в мирное время, получил за конкретные успехи в работе уважаемую фронтовую медаль «За боевые заслуги».
Из воспоминаний Иванова:
«В апреле 1964 года в Венгрию в составе большой делегации с женой прилетел Никита Хрущев. Мы встречали Хрущева и венгров у себя в военном городке.
По установленному порядку, когда высшее руководство страны приезжало в воинскую часть, то за их охрану непосредственно отвечал Особый отдел НГБ. Поэтому, зная заранее о приезде Хрущева и Яноша Надара, на территории штаба ЮГВ мы приняли все необходимые меры охраны. Командующий ЮГВ генерал-полковник К. И. Провалов построил всех членов Военного совета группы около штаба. Пригласил меня. Я стоял елевого фланга первым.
Приехав, Хрущев направился первым делом ко мне. Шляпа у него была набекрень, галстук сдвинут, от него разило водочным перегаром. Я пожал мягкую потную руку Хрущева и представился. Потом он поздоровался со всеми другими генералами. В клубе Дома офицеров был устроен митинг. Хрущев сел в президиум, обхватил руками свою большую голову и ни слова не сказал. Провалов после митинга пригласил Хрущева и Надара на чай. Что такое чай, мы все прекрасно понимали.
В маленьком уютном зале я сидел напротив Хрущева и Надара. Хрущев пил рюмку за рюмкой и рассказывал довольно пошлые анекдоты. Помню, как безуспешно он пытался зацепить вилкой застрявший в середине тарелки тоненький кусочек редиски в сметане… Это ему не никак не удавалось. Хрущев заметно погрознел, достал редиску рукой, а затем, несмотря на наличие салфеток, нагнулся под стол и вытер руки и губы о скатерть.
Надар и я, сидевшие практически рядом и видевшие это, конечно, сделали вид, что ничего не заметили. Было очень стыдно. На душе остался тяжелый осадок.
«Как же может такой человек быть во главе партии и государства», — подумал я.
В том же 1964 году Никита Хрущев был снят со всех своих постов…»
* * *
