Солдат Красной империи. Гуру из Смерша полностью

Ко мне Федорчук хорошо относился. Зная, что до войны я работал в Черновцах, он в одну из своих поездок туда пригласил и меня с собой. Имея целый день свободного времени, я прошел по улицам Черновцов, разыскал квартиру, в которой жил до войны, встретил некоторых знакомых. От того посещения у меня остался памятный подарок — маленький гуцульский топорик, который во время приема вручил мне первый секретарь Черновицкого обкома партии.

Воспоминания о Черновцах у меня остались самые теплые, как это часто бывает с местами, связанными с молодостью…»

Однако есть и другие мнения. За жесткостью, а скорее — жесткостью этого руководителя стояла требовательность, требовательность в том числе и к себе, за требовательностью шла забота об оперативниках — шахтерах любой контрразведки.

После назначения его на пост председателя КГБ СССР в 1982 году он обеспечил квартирами в Киеве всех своих работников, оставив преемнику в запасе 67 (!!!) квартир. Со слов ветеранов-чекистов Киева такой заботы о подчиненных больше никто в украинской столице не проявил. Это был феномен!

Очень теплые взаимоотношения в последние годы пребывания Иванова в Киеве сложились у него и с командующим войсками КВО генерал-полковником Иваном Александровичем Герасимовым. Кстати, потом он стал Героем Украины, возглавив Совет Организации ветеранов Украины и Международный украинский союз участников войны.

Это он в 2005 году с группой настоящих патриотов Украины и Советского Союза принял участие в подготовке двухтомника «Без права на реабилитацию» (сборник публикаций и документов, раскрывающих антинародную фашистскую сущность украинского национализма и его апологетов).

Не сложились у Леонида Георгиевича только взаимоотношения с основным членом Военного совета — начальником политуправления округа.

Из воспоминаний Иванова:

«Дело дошло до того, что он (член Военного совета ПВО — Авт.) дал указание начальникам политотделов дивизий и армий взять под свое оперативное руководство работу особых отделов. Это явно противоречило Положению об особых отделах и инструкции ЦК КПСС. В этой связи у меня был открытый, резкий разговор с этим членом Военного совета. Мною было указано на его неправильные действия, вредные по самой своей сути, и сказано, что если он не отменит своего распоряжения, то я буду вынужден обратиться в ЦК КПСС. Когда я произнес эти слова, член Военного совета изменился в лице, приложил руку к сердцу, извинился и сказал, что это его ошибка и она никогда больше не повторится.

Вырванное признание неправоты от члена Военного совета я оценил как свою победу, хотя определенный риск с моей стороны в тогдашнем разговоре был, ибо он являлся очень своеобразным человеком и не по чину высоко мнил о себе…»

Отчеты о результатах оперативной работы Особого отдела КГБ при СМ СССР по КВО за год Иванову приходилось докладывать Первому секретарю ЦК КПУ Владимиру Васильевичу Щербицкому. Со слов Леонида Георгиевича, «первый коммунист» Украины внимательно читал итоговые документы и часто положительно оценивал труд коллектива, о чем сообщал тут же докладчику или передавал эту оценку председателю КГБ Украины Федорчуку.

О киевском периоде в деятельности Леонида Георгиевича вызвались рассказать некоторые его сослуживцы, с которыми пообщался и автор, — его коллеги по Совету ветеранов Департамента военной контрразведки.

Из беседы с генерал-майором в отставке Е.Г. Чикулаевым: