Хлопотное хозяйство в лице Особого отдела столичного округа заставляло генерал-майора Иванова бывать и на войсковых учениях, и контролировать работу оперативного состава в войсках и штабах соединений, и тесно общаться с высоким командованием, и участвовать в мероприятиях государственного масштаба.
Из беседы с генерал-майором в отставке В.А. Кирилловым:
— Василий Афанасьевич, мне известно, что после нашей с вами совместной работы в 1-м отделе центрального аппарата военной контрразведки КГБ СССР вы были выдвинуты с повышением на должность заместителя начальника Особого отдела КГБ по Московскому военному округу. Работали несколько лет под началом Леонида Георгиевича. Говоря словами из песни, хочется спросить, каким «он человеком был?»
— Да, после Лубянки меня направили заместителем к опытнейшему начальнику Особого отдела КГБ СССР по Московскому военному округу генерал-майору Иванову. По существу, как я понял после, это была своеобразная «обкатка», или «стажировка», перед очередным выдвижением на самостоятельную работу в ранге начальника окружного звена. И действительно, потом я был назначен начальником Особого отдела КГБ СССР по Южной группе войск.
— Получается — налицо преемственность. Он приехал в Москву, а вы спустя несколько лет ее должны были покинуть ради Будапешта?
— Да, Леонид Георгиевич много мне преподал относительно оперативной обстановки в Венгрии. Поэтому, прибыв в ЮГВ, я не оказался в положении «слепого котенка». Совместная работа с Ивановым в Москве мне много чего дала. Я быстро врос в обстановку.
Однако продолжим о первых моих шагах в Особом отделе МВО. Принял Леонид Георгиевич меня достойно, заявив, что учиться надо не столько словами, сколько делами. Он считал — практика всему голова. И первое же дело поручил выполнить мне.
— Проверял на деле?
— И да и нет. Думаю, он хотел увидеть мои действия, нисколько не сомневаясь, что школа 1-го отдела Главка позволит быстро решить задачу. И для практики, чтобы не засиживался в кабинете.
Произошло чрезвычайное происшествие. В одном из подразделений Наро-Фоминского военного гарнизона неожиданно пропал пистолет «ПМ». Я понимал, что оружие может пропасть, как правило, через человеческий фактор. Мне начальник военной контрразведки Таманской дивизии позвонил первому. Чувствую — переживает мужик. Выдал на-гора несколько незначительных и поверхностных версий. Я доложил об этом происшествии Леониду Георгиевичу. Долго обсуждать вопрос не стали.
— Василий Афанасьевич, — говорит он мне, — вы только что прибыли из «окопов» Лубянки, опыта поднабрались — примените его на деле. Поезжайте и разберитесь на месте, чтобы ответить на необходимые для выводов по событию вопросы: что, где, как и когда? А только потом, больше чем уверен, вы получите ответ на вопрос — кто.
Поехал, выяснил обстоятельства. Выдвинутые реальные версии доложил начальнику — Иванову.
— Что будем делать дальше? — словно проверяя меня на работоспособность, спросил генерал. — Какое ваше мнение по дальнейшему направлению поисковой работы?
— Подозреваемый есть, живет в Москве. Есть смысл «послушать» его, — отвечаю я.
— Что ж, вы на правильном пути, — последовало согласие генерала.
