Его слова заставили мое сердце забиться сильнее. Я собирался откровенно поговорить с этим человеком. Но такой разговор начался слишком уж внезапно. Я отвернулся. Мне не хотелось отвечать прямо на поставленный вопрос. Я просто не мог. Нужно было бы рассказать слишком многое, и все равно это было бы слишком мало. Тогда я выдавил из себя.
— Если я сделаю что-нибудь значительное за оставшиеся мне годы — все это будет для того, чтобы устранить Френдлиз из общества цивилизованных человеческих существ.
Кейси молча рассматривал меня. Наконец, он покачал головой и пробормотал:
— Жесткая точка зрения, не так ли?
— Не жестче, чем их!
— Вы так думаете? — удивился командующий. — Я бы этого не сказал.
— Думаю, вы единственный человек, который побеждал их, — постарался я направить разговор в другое русло.
— Ну, да, — слегка улыбнулся генерал. — Но не забывайте, ньюсмен, что мы солдаты, хотя и воюем на разных сторонах баррикады. Поэтому я привык уважать своего противника.
— Не думаю, что они придерживаются того же мнения.
— Что вас заставляет так говорить?
— Я видел их, — ответил я. — Я был в полосе боевых действий под Кастлмейном три года назад. Вы помните тот конфликт на Новой Земле? — я потер свое колено. — Я был тогда подстрелен и не смог сориентироваться. Кассидиане вокруг нас отступали...
Я умолк и взял рюмку виски. Грим сидел и ждал продолжения.
— У меня был помощник, молодой кассидианин, — продолжал я. — Моя младшая сестра за два года перед тем уехала по контракту на Кассиди и вышла за него замуж. Этот помощник был моим шурином.
Грим взял у меня пустую рюмку и снова наполнил ее.
— Он не был военным. Он изучал механику в университете и ему предстояло учиться еще три года. Но он не очень удачно сдал экзамен, когда Кассиди должна была поставить по контракту войска Новой Земле. — Я перевел дыхание. — Ну, укоротим историю. Он погиб на Новой Земле. Я думал, что спасу его, если возьму себе в помощники.
Я сделал глоток.
— Но мы попали в зону боев. Меня ранило, двинулись танки Френдлиза и стало очень «жарко». Все стали бежать, а Дэйв попытался помочь мне. Он думал, что танки раздавят меня, прежде чем заметят, что я ньюсмен... Потом нас взяли в плен. И фельдфебель, один из этих фанатиков, приказал сам себе от имени их Бога разделаться с пленными. Как будто это были низшие существа, которых можно и нужно было убивать. И он их убил! Я сидел под деревом и смотрел, как этот фанатик расстреливает их. Я сидел там и видел Дэйва, видел, как он падает под градом пуль.
Я никогда никому не рассказывал этого, но что-то в Гриме располагало к нему и вызывало доверие.
— Да, — сказал офицер. — Это очень плохо. А того фельдфебеля нашли?
— Его расстреляли, но что толку...
Он кивнул и, не глядя на меня, сказал:
— Они не все такие, поверьте мне.
— Таких вполне достаточно, чтобы создать репутацию всем.
— К несчастью, да. Поэтому в этой кампании, — улыбнулся Грим, — мы постараемся уберечься от подобных вещей.
— Скажите мне, — сказал я, поставив рюмку на стол, — как бы вы поступили, если бы подобное произошло с вами? Так же?
Наступила тишина. Она казалась мне томительно долгой в ожидании его ответа. Я чувствовал, как мое сердце медленно отстукивает удары. Наконец, Грим сказал:
— Нет! Я бы так не поступил!
— Но почему нет? — вскричал я.
В комнате возникло напряжение. И я понял, что слишком поторопился. Я говорил с ним, как с человеком, и позабыл, кем он был еще. Я отбросил свое впечатление о нем, как о человеке, и стал думать, как о дорсайце личности, тренировавшейся всю жизнь. Эта тренированность передавалась из поколения в поколение и превратила этих людей в настоящих бойцов. Кейси не изменил тона своего голоса, когда заметил, что я делаю что-то не то, он не изменил тональности, но у меня создалось впечатление, что расстояние между нами увеличилось.
Я вспомнил, что рассказывали о его народе. О народе с небольшого, холодного и гористого мира. Если бы дорсайцы отказались наниматься на другие миры, а бросили бы им вызов, то не было бы такого мира, который смог бы устоять перед ними. Никогда прежде я не верил этому. Никогда я не думал об этом. Но сидя здесь после того, что здесь произошло, это стало для меня реальностью. Я уже знал, что то, что он сейчас скажет, будет сущей правдой.
— Я не поступлю так, — повторил Кейси Грим не спеша, — потому что это будет противоречить второй статье Кодекса Наемников.
Он резко улыбнулся и предложил пойти пообедать в офицерскую столовую.
Мы обедали вместе. Еда была очень хорошей. Кейси предложил мне остаться на ночь, но я не мог лишить себя удовольствия отправиться в тот холодный, безрадостный лагерь вблизи Джозеф-тауна, где были мои враги.
Я вернулся.
Было около 23 часов, когда я проехал створ ворот и припарковался у входа в штаб. Площадка перед ним была освещена слабо. Возле стены я увидел какие-то сумеречные очертания. Приглядевшись, я обнаружил, что это Джаймтон.
Он находился не так далеко от меня. Я вышел из машины и подошел к нему.
— Мистер Олин, — ровным тоном сказал он, — рад вас видеть.
В темноте я не мог видеть выражения его лица.
