Я почувствовал легкую боль, пронзившую мое тело. Эти слова пробудили во мне эхо голоса Матиаса.
— О? Боюсь, что я не замечаю этого.
— Потому что вы не хотите замечать этого. Если бы вы допустили, что они отличаются от вас, то должны были бы судить их уже по другим нормам.
— Отличаются от меня? Но в чем?
— Они отличаются от вас, людей Старой Земли, чувством, общим для всех индивидуумов «осколочных» миров — понимать и совершать поступки инстинктивно, в то время как вы экстраполируете свое воображение. Поймите, Там, отличие заключается в том, что вместо всех сторон его умственных и физических способностей представитель «осколочной» культуры имеет одну, в крайнем случае, несколько необыкновенных способностей, остальные же игнорируются и атрофируются. Эти способности развиваются вместо атрофированных настолько сильно, что создается новая личность, и в этом случае мы имеем не больного, неполноценного человека, а здоровую, духовно богатую личность, сильно отличающуюся от нас.
— Здоровую? — удивился я, мысленно увидев френдлизского фельдфебеля, убивающего Дэйва у меня на глазах.
— Да! Мы можем получить здоровых людей. Здоровых, как культуру, а не как единичных представителей этой культуры.
— Извините, — покачал я головой. — Но этому я не верю.
— Вы верите, Там, — мягко проговорил Ладна. — Хоть неосознанно, но вы этому верите. Поэтому-то вы и намерены воспользоваться слабостью этой культуры, чтобы уничтожить ее.
— Что еще за слабость?
— Обычная слабость, в которую превращается любая сила. Должен вам заметить, Там, что «осколочные» культуры из-за своей узкой духовной специализации нежизнеспособны.
Я постарался выглядеть ошарашенным. Буквально ошарашенным этими словами.
— Нежизнеспособны? Вы хотите сказать, что они не могут жить сами по себе?
— Думаю, что вы, ньюсмен, об этом уже сами догадались, — холодно заметил Ладна. — В связи с распространением в космосе человеческая раса изменяется под воздействием окружающей среды, пытаясь адаптироваться к ней. Эти изменения затрагивают все элементы личности. Теперь, в наше время, эти элементы — «осколочные» культуры — выжили и приспособились. И вскоре должно наступить время для взаимослиянияветвей, взаимопроникновения культур с целью создания более совершенного, всесторонне развитого человека.
Аэромобиль начал снижаться. Мы прибывали к цели нашего назначения.
— Если же вы разрушите одну из «осколочных» культур, — продолжал Ладна, — то в итоге не получится Человек, впитавший в себя все осколочные ветви. А это будет означать смерть для человечества. Потому что его целое, один ценный элемент его «души», будет безвозвратно утерян.
— А может быть, это не будет потерей?
— Это будет жизненной потерей, — покачал головой Ладна. — И я могу доказать это. Вы представитель «столбовой» культуры, имеете в себе все элементы «осколочных» культур. Когда вы убьете часть себя, как вы будете выглядеть?
Аппарат коснулся земли. Дверь открылась. Я выглянул и увидел поджидающего нас Кейси. Он стоял, рослый и жизнерадостный, почти на две головы выше Ладны и выше меня тоже. Когда мы встретились с ним взглядом, на его лицо проступило неудовольствие.
— Я — ньюсмен, — с вызовом глядя на него, произнес я, выпрыгивая из машины. — Не забывайте этого, генерал. Я делаю то, что хочу делать!
Кейси передернул плечами, но ничего не сказал.
Ладна поздоровался с Гримом за руку и пошел внутрь здания. Мы с Кейси последовали за ним. Среди офицеров, выстроившихся в штабе, очевидно, был и Джекол, но я его не заметил.
На столе Грима лежало что-то, что он поднял и передал мне.
Это была мнемозапись от Элдера Брайта к командующему обороной Х. Центра на Гармонии. Она была двухмесячной давности. Меня удивило это, так как общеизвестно, что мнемозапись невозможно перехватить и расшифровать.
