***
Я с трудом оторвал ладонь от похолодевшего лица сестры. Встал. Аккуратно уложил ее тело у машины. Ярость. Страшная обида. Злость на тварь, что убила сестру Стаса… Нет. Мою сестру. Жуткая скорбь о том, что я не смог спасти ее. Новое страшное пополнение в копилку моих ошибок. Ноша, из потерянных жизней людей, которых я подвел, снова возросла.
Я решительно направился туда, куда упала одержимая. Ни боли, ни усталости больше не существовало. Только холодная Ярость. Я – ярость.
Она лежала в грязи, под упавшим чтволом дерева.
– Не подходи! – взвизгнула женщина, – ни шагу ближе!
Я не ответил. Просто шел. Сжимал кулаки до боли. Но боли не было. Только ярость.
Я смотрел в лицо одержимой. И видел в глазах страх. При других обстоятельствах это доставило бы мне удовольствие. Сейчас я принял ее страх как должное.
Вспышка! Ствол лопнул в щепки. Ветки разлетелись в разные стороны. Она выбралась.
– Ни шагу! – крикнула.
Я не слушал.
– Прикончу! – она бросилась на меня, помчалась над землей, ее рука вспыхнула огнем.
Она промазала. Время, будто замедлилось. Сильнее, чем при использовании круга тела. Я увернулся от удара одержимой. Она промчалась мимо, не успела остановиться и впечаталась в кузов несчастной маршрутки. В крыше образовалась дыра.
Я спокойно направился туда. Заглянул. В следующее мгновение она выскочила, попыталась пронзить меня кистью. Я снова увернулся, оказалась сзади. Ударил. Заряженная силой рука пробила спину, разорвала позвоночник надвое. Легкие и сердце смялись в единую массу. Хрустнули, и жутким цветком раскрылись ребра.
Я не видел ее лица. Только странный звук, который она издала. Он напоминал краткий всхлип.
Тело одержимой перестало светиться. Она соскользнула с моей руки, упала на колени. Потом опрокинулась набок и умерла. Я взглянул на руку. Сломанные, искалеченные пальцы. Удар был так силен, что кисть переломало. Я попытался разжать ее. Но не смог. Боли я не чувствовал, и, в общем-то, мне было все равно.
Я упал на колени рядом с трупом. Почувствовал невероятное опустошение внутри. Словно меня выжали, как лимон. Я победил, и ярость ушла. Но все остальное, все эмоция, что я переживал после смерти Вали, остались. Я надеялся, что, после победы, уйдут и они, но знал, что этого не случится.
Мысль о Василии промелькнула в голове. Он же остался в полях! Если погибнет и претор… Сложно было об этом думать сейчас. Я встал, и тут же пошатнулся. Слабость подступила к телу. Я поплелся к машине. Нашел ксифос и сунул в ножны.
Потом побежал. Круг тела мне не понадобился. Ускорение произошло само собой, вот только рана немедленно дала о себе знать. Потому ускорение давалось так сложно, что казалось, тело вот-вот развалится на куски. Сломанная кисть заболела.
Претор лежал там же, где мы его оставили. Но тело Василия, изменило положение. Он подлез к своей руке, придвинул конечность к себе. Свернулся в позу эмбриона.
Я подошел к нему. Упал на колени. Тронул за плечо.
Кожа претора побледнела. Внешне нельзя было понять, жив он или нет. Я взглянул на его рану. Культя ужасно обгорела. Кусок сожженной до углей кости торчал наружу.
– Василий, – позвал я, – Василий, очнись…
Он не ответил.
Я аккуратно перевернул его на спину. Тронул шею. Сердце билось. Но расслабляться было рано. Неизвестно, насколько изранено тело претора. Он искалечен и может умереть от шока. Выход был один – как можно быстрее выбраться отсюда.
Я стал судорожно соображать. Транспорта не было. Машина Василия осталась далеко позади, и, скорее всего, была не на ходу.
Оставалось только позвать на помощь. Но кого? На уме только Света. Я нервно похлопал себя по карманам, ища смарт. Его не было.
Я вспомнил, что телефон остался в шинели. Бросил взгляд назад, туда, где, на дороге образовалась воронка от моего падения. Сука! Он может умереть в любую минуту. Я суетливо стал проверять карманы Василия. Удача! Вытащил из внутреннего кармана окровавленной шинели телефон.
Пришлось потрудиться, чтобы найти контакт Светы. Звонить кому-то еще было опасно. То, что произошло здесь, сразу вызовет серьезные подозрения. Отбрехаться будет сложно. Сложнее, чем когда все это кончится.
Я взглянул на претора. В бессознательном состоянии он сжал губы, на миг свел брови. Ясно, что он страдает.
Я нажал вызов. Услышал гудки. Второй, третий, пятый. Никто не брал трубку. Ну же Света! Он же сейчас умрет!
