«Лето 1919 года, худшее время. У меня не осталось старых друзей. Мы отступали по всем фронтам. Красные организовали свои силы и были готовы бить и теснить нас, пока мы не уйдём. Примерно в это же время я потерял смысл жизни и просто исполнял приказы и ходил в бессмысленные атаки…»
В сентябре белые провели успешную наступательную операцию, но Сиверсу уже было всё равно. Это была последняя крупная победа Белой Гвардии. В октябре началось наступление красных. 13 ноября был взят Омск, и ставка была перенесена в Иркутск, куда Колчак отправился по Транссибирской железной дороге. Простые же солдаты отступали пешком, среди них и был Сиверс.
«Шли долго и тяжело. Большинство погибало не от шашек, осколков или пуль, а бесславно от голода, холода или изнеможения. Я же держался, и как офицеру давали больше еды, чем простым солдатам. Путешествовал же я на своём коне.»
15 января Колчак приехал в Иркутск, но встретили его там отнюдь не радушно. Его арестовали и 7 февраля 1920 года расстреляли большевистские силы. Шедшие на подмогу белые силы, узнав о гибели адмирала, прекратили попытки штурма города. Сиверс с отрядом солдат и офицеров начал выбираться из окружения в сторону Владивостока. Так и закончилась Гражданская война для Никиты Ильича Сиверсом — поражением.
До Владивостока команда добралась без происшествий. Пару мелких стычек с часовыми, и отряд покинул Российскую Империю, которая в это время разваливалась на куски. Сопротивление белой армии продлится ещё 1 год, а Гражданская война закончится подписание договора об образовании Союза Советских Социалистических Республик.
…солдатами умирают.
И вот на дворе 1922 год, и Никита Сиверс продолжал сидеть в баре, вспоминая его жизненный путь. Вспомнил родителей, сбежавших на Волгу, о судьбе которых он так и не узнал, Елизавету Дмитриевну, бесследно пропавшую во время Февральской Революции, Клима Николаевича, погибшего в безымянном поле во время Брусиловского Прорыва, Богдана Владимировича, погибшего подо льдами Великой Волги. Невольно Сиверс вспомнил и друзей-революционеров, Максима и Серого, как к нему подошли три мужчины.
— Вот он, товарищи! — говорил мужик, который претворялся пьяным и подходил до этого. — Я же говорил, что видел графа Сиверса!
— Ладно, верю, — отвечал человек, очень похожий на Максима.
— Ну что, помнишь нас? — положив руку на плечо, спросил Серый.
— Нет, — без интереса ответил Сиверс и убрал руку с плеча.
— Наверно, я бы и поболтал… — раздался выстрел, Сиверс упал.
Так и закончился наш рассказ о смерти и жизни, о мимолётном счастье и потере. Без почестей и похорон. О его истории никто не узнает, кроме вас, конечно. Был он героем или злодеем, глупцом или храбрецом, решать только вам. А я прощаюсь с вами и графом Никитой Ильичом Сиверсом.
