Примерно в 17 часов, мы переоделись в спортивную форму. Выпросили футбольный мяч и побежали на поле. Так что, лучшего дня, я и пожелать не мог. Хотя, если бы ещё завтра в увольнение отправили…
Хотел в увольнение? Сходил.
В 10 часов, все построены на плацу в полном обмундировании. Через час все в центре города.
Всё произошло со скоростью света. Пока мы ехали, я смотрел в маленькую дырочку на город. Так как мы опустили тент, будто на улице дождь. А сами все в масках, бронежилетах и касках. Первая школа, первое место работы, место где сбила машина когда я летел на велосипеде. Да и другие места, пробуждающие воспоминания.
А теперь, я на площади, по ту сторону. Люди не знают кто я, откуда, за кого или хочешь ли вообще стоять. За колючей проволокой и забором. В маске и каске. Узнаешь своих знакомых, друзей, а кто-то и родных…
– Фашисты! – кричат не думая одни.
– Ты давал присягу! – скандирует толпа.
– Позор! – отвечают другие.
Они не понимают, что некоторые, вернее большинство, солдаты срочной военной службы. А некоторые больше не знают, что делать. После десяти лет службы, люди, зависимы от этой зарплаты и обстановки. Теперь не они влияют на жизнь, а обстановка на их жизнь. Они содержат семью, у многих дети. Приказ свыше, если отказываешься – до свидания.
Палка с двух концов гнилая. Не хочешь, но делаешь. Не делаешь, твоя семья может остаться на улице, без еды. Конечно, всегда можно пойти на завод! Но тогда скорее останешься без семьи. Но люди не задумываются.
Да, офицеры определяли свой путь будучи молодыми, но это объяснимо. Служить круто! Стань мужчиной! Получи квартиру и стабильную заработную плату! И другие лозунги, подкупающие молодых парней. Особенно тех, кто ещё не нашёл себя в жизни.
Я не хочу быть на чьей-то стороне. Но я могу понять и тех и других. Поэтому спокойно жду конца дня.
– Пошли с нами! – наивно зовут девчонки.
– Мы победим! – а с кем воюют?
– Кто вы, вы русские? – спрашивают те, кто сами же и говорят на русском и не стесняются своих провалов в знании роднай мовы.
Постояли, потом после 16 часов сменялись и стояли по часу.
В будущем, я уверен, что проходя те места, где стоял, где лежал на земле в ожидании выхода к людям, я буду вспоминать именно этот день.
Возвращаясь в казарму, Урал не опускал навес и мы видели всё, что происходило за машиной. Многие сигналили, остальные поддавались стадному инстинкту и тоже нажимали на гудок. Кривлялись, показывали самые разные фигуры из пальцев. Каждый второй снимал или фотографировал.
Скоро я вернусь и реализую всё, о чём мечтал. Всё что я планирую, я сотворю. Я не вижу смысла, конкретно мне высказывать или искать свою позицию в этой суматохе. Я не могу повлиять на этот хаос. Лучше я потрачу это время на книги или на изучение иностранного языка. Таким образом, я добьюсь больше прогресса. Дорогой читатель, ты вправе меня осуждать. Но поставь себя на моё место. Я уверен, ты поймёшь меня.
В честь нашего праздника (день танкиста), нас повезли на Линию Сталина. Там как раз проходят различные мероприятия. И танковый биатлон, где участвовали команды от нашего батальона. И сборная Беларуси занявшая третье место на последнем биатлоне. Там же катали на вертолёте, куча разных кафе и других лавок. Но мы приехали раньше всех. И уехали, тоже раньше всех… Нам объяснили, что обстановка в стране такая, мол, солдат не любят.
Гордость в такие моменты должна будоражить сердце? Или, что я сделал не так? Если бы не мои риски с выходом за КПП, я бы не видел дом с февраля, а некоторые мои товарищи не видели и с присяги! Да, мы должны сосредоточиться на службе и другие «мотивационные» лозунги. Но, что мы делаем выдирая травку между плиток? Или поправляя и перезаправляя кровати за пол часа до отбоя? Устраивая смотры котелков и мочалок…
Именно потому, что я не могу повлиять на ситуацию, я думаю о других вещах. А не потому что мне безразлично.
Сегодня, я начал перечитывать книгу Джека Лондона «Мартин Идэн», только на английском. Помылся дома, пока все мылись в бане. Ну а когда я возвращался, мне навстречу попался контрактник из моего батальона…
– Стой! Откуда идёшь?
Сердце забилось быстрее. Но я быстро среагировал.
– Мусор выбрасывал, вон там, внешнюю территорию убирали.
