Больше вопросов я не получал. Не смотря на всё, день получился прекрасным. На этой неделе у меня сразу три праздника. Всемирный день фехтования, день программиста и день танкиста.
Сегодня второе воскресенье сентября? Быстрее хватай телефон и звони поздравлять меня! День танкиста, отметим вместе! Ну, а свой первый день танкиста, я отметил возле дворца Республики. Почему-то в бронежилете и с автоматом.
В этот раз люди мимо нас не ходили толпой в сотню тысяч. Но некоторые подходили и шумели, кричали. Чего только не услышали.
Но уже завтра мы уедем на полигон, будем стрелять и готовиться к штатной стрельбе.
А сегодня вечером. По приезду. В столовой впервые не хватило рыбы! И это не шутка! А сегодня, почти каждый хотел эту рыбу. Разнос был, сумасшедший.
Только вчера я снялся с наряда, а сегодня мы отправляемся на стрельбу. Трёх человек второй роты отправили на стрельбу из танка. Из них ни одного наводчика. А наша рота, в составе пяти срочников (остальные в нарядах и командировках), отправилась на стрельбу из пистолета и автомата.
Настрелял я за день больше, чем некоторые за всю службу. На пятом подходе стрельбы из пистолета, уже ходили стрелять с одной руки. Как Джон Уик. И из автомата я отстрелял полтора магазина. Хоть и не положено мне.
Не успели мы переодеться, как поступила команда о боевой готовности. Сегодня состоялся день инаугурации президента. Город шумит. Два построения и ужин в половину шестого. Машины в колонне в минутной готовности убывать. Нас отправили в казарму обозначив десятиминутную готовность к загрузке.
Наш немногочисленный состав разделился на две группы. Кто-то смотрел телевизор, другие залипали в смартфоны. Телевизор смотрят срочники, контрактники с телефонами. Кто-то ещё спал или читал. А в половину десятого, прозвучала команда «отбой». Не раздеваясь.
Звучит «подъём», сдаём оружие. Все просыпаются с мыслью, что уже утро. Но на часах без двадцати полночь. Это прекрасная новость. Ещё целых шесть часов сна.
3:30 – команда подъем. Загрузили всё имущество. Загрузили друг друга в машину и поехали в Борисов. Я попал в команду «золотые ручки», то есть, побежал на мишенное поле мастерить мишени. Сначала деревянный каркас, затем обматываем марлей. Ну а потом красим марлю.
Всем пообещали за стрельбу на «отлично» – увольнение на выходные. Ну, посмотрим.
На участке стрельбы работа кипит с самого утра! Флажки расставляют, ветки красят в чёрный. Траву подметают, тортики расставляют. На столе разложены вымпелы, статуэтки, отпускные билеты. Красота неописуемая. Жаль, что всё устраивается для показухи. Танки постоянно дают сбой в автоматике из-за чего я не проехал со своим товарищем по экипажу. На месте командиров ездили офицеры. Со мной поехал командир взвода.
Мой первый заезд. Все пулемётные легли, а танк я поразил дважды. На построении объявили, что я единственный, кто отстрелял на «отлично». Система заездов очень простая, в поле три рубежа, на каждом три мишени. Каждый новый заезд, подымаются разные рубежи. После трёх заездов осуществляется выезд в поле, где важный полковник проверяет попадания.
С этого момента, я попал в ту же ситуацию, как перед новым годом. Я должен ехать домой, но никто не знает, в том числе и я – поеду ли?
– Стрельба штатным снарядом – это венец подготовки танковых специалистов! – твердил комбат.
Каждый день мы уезжали из казармы около семи утра. Приезжали либо к десяти вечера, либо к трём ночи. По поводу еды, не нужно беспокоиться – кормили в достатке, а каша всегда остаётся. Так что, если не привередничать – сойдёт. Тепло ли? Да, мы берём с собой бушлаты без бобров29 и одеваем когда не бегаем на заезды (зимние танковые бушлаты выдаются позже и когда будет реально холодно, так что, мы вполне обеспечены).
Но не всё так гладко. Мы постоянно занимаемся бестолковыми задачами. Например, нас отправили копать окопы для пехоты в другой конец полигона. А ещё ходили брёвна грузить в машину. Как говорил комбат: «венец подготовки танкистов»!
На общем построении комбат начал монолог не так, как раньше.
– Зачитываю список убывающих завтра в увольнение, – долгожданный момент, но моей фамилии, не прозвучало…
В строю поднялся шёпот, кто-то недоумевающе посмотрел в мою сторону, кто-то безразлично считал ворон. Мой командир взвода ничего не спрашивал у комбата, хотя его и просили уточнить. Командир роты тем более молчит. Как и раньше, терять нечего, поэтому из строя обратился я сам.
– Товарищ майор, разрешите обратиться из строя!
– Слушаю! – ответил комбат.
– Во вторник была озвучена моя фамилия в числе отличников, она идёт в счёт или я неправильно понял?
– Так… – комбат спокойно перелистывает журнал с результатами. – Есть пятёрка, всё верно, завтра тоже отправляешься в часть для дальнейшего убытия в увольнение!
Вернувшись на следующий день, только к трём ночи, я всё ещё не верил, что утром еду в Минск.
