С одной стороны здорово. Но с другой, все после обеда смотрят фильмы, а я работаю. Парадокс в том, что пацаны этого не замечают и все равно гонят на меня, что я не уделяю работе времени. Ну вот совсем не убираю туалеты, не поправляю кровати. Жаль, что люди тратят своё внимание на меня, уж лучше бы книги читать начали.
А у меня всё прекрасно, хоть и зачастую ставят много задач. Зато время быстрее идёт.
После завтрака переодеваюсь в гражданку. Сегодня еду с лейтенантом за «реквизитом». На самом деле, я придумал провести голосование на лучший экипаж года. По итогам голосования наградить медалями лучших. А всех, наградить грамотами.
Мы поехали за фотобумагой и медалями. В другой конец города, через слякоть, снег и людей в масках.
– Так, тебе ещё куда-то надо? – спросил меня лейтенант.
– Конечно. – Через-чур нагло? – маму увидеть.
Через пол часа, я приехал домой. Прилетели на такси.
– Встретимся в 15:00 у КПП.
Лучше дня и не придумаешь. Тот самый пример лейтенанта, который остался человеком. А не превратился в военного до мозга костей, у которого внутри программа: «равняйсь-отставить, равняйсь-отставить».
Всё по армейски! Нас за продуктами не повезли, нас… повели. Вместо трёх человек пошло девять. А на кассе полка с презервативами пробила бутылку газировки. А сама газировка прыснула прямо в меня.
День как и у людей, весь в новогодней суете. Взять посуду, приготовить еду, подготовить программу. Ну и конечно починить принтер в штабе. Военные такие интересные. Они просто уверены в том, что мир крутится вокруг них. Причём каждый думает исключительно о себе.
А я сегодня даже картошку почистил. Ведь мы первая танковая рота и у нас на столе будет жаренная картошка!
На нашем празднике побывало три деда мороза!
– Так, тишина – грозно кричит замкомбат, когда я начал программу. – Имейте уважение к тамаде!
– Знаете, тамаду можете не уважать. Но ко мне хотя бы немножко уважения. – ответил я.
Я доверяю своего внутреннему голосу и даю ему возможность импровизировать. А тут такая тема. Тамада! Я надеюсь, что замкомбат не подумал, что я его тамадой назвал.
Я выкручивался как мог. Почти все заготовки высмеивают офицеров. Я держался как мог, ведь и комбат, и замкомбат сидели до курантов.
Голосование на лучший экипаж года окончено. Наводчиком выбрали меня… Но себя я наградить не могу. Поэтому я наградил следующего.
Парням понравилось. Грамоты зашли на ура! Даже комбат улыбался. А мне приятно слышать смех и аплодисменты за столом. Ведь каждая грамота особенная и имеет свою уникальную номинацию. Кто-то награждён за самый чистый танк, а кто-то туалет…
У меня даже поинтересовались, нужно ли возвращать медали! Но сегодня никакой показухи. Сегодня наступает новый год. Последний рубеж. Тридцать пять целей ждут свершения. Скоро увидимся!
– Кирюх, ты в штабе? – звонок с утра.
– Да, конечно.
– Короче, нам на полигоне нужен один документ, он на компьютере. Можешь своему старшине в вайбере отправить?
Маленькое отступление. Я напомню, что старшина обижен на меня с того момента, как я назвал его ребёнком. И напоминаю, смартфоны (они же и называются неуставными телефонами) запрещены в армии. Хотя на самом деле, в армии это правило если и соблюдают, то только личный состав срочной службы.
– Хорошо, а ты с ним уже говорил об этом?
– Да-да, он ждёт, очень нужно.
Повозился с компьютерами. Несмотря на все подлости от старшины, я отправил ему этот документ. Всякое же бывает, они на полигоне, я все равно готов помочь.
«По прибытию в бригаду, ждём управлением роты твой телефон».
Я ожидал хотя бы сухое: «спасибо». А тут подстава. «Всегда пожалуйста» – ответил я.
Через 10 минут в штаб прибежал сержант контрактник и потребовал отдать телефон.
– Нет. У меня его нет.
Долго и упорно доказывал я. Сегодня мобильный остаётся при мне. Что будет дальше – узнаем.
Я допустил ошибку. Своим действием вызвал бурное недовольство управления роты. Что же я такого натворил?
Выложил историю в инстаграм. Где в очередной раз назвал целого 22х летнего старшину ребёнком. А об армии отозвался, как о цирковом представлении. Поступок старшины сравнил с ударом ножа в спину.
Прибыли парни с полигона и меня тут же вызвали в канцелярию роты. Разговор длился два часа, мне удалось ещё лучше понять и разобрать офицеров. Стоял я, командир, его заместитель, два взводника и оба контрактника.
