А мы шоколадные. Что значит «чистые». Значит есть и грязные? Да вроде всех на помывку водят раз в неделю. Одинаково вонючие по четвергам и пятницам.
И становится непонятно. Человеку армия мозги отбила или он изначально был таким? Эх, чистые гвардейцы…
– Ух, Кирилл! Так умело посуду моешь! Люблю когда мужчина хозяйственный!
Всё бы ничего, но такой комплимент от девушки за пятьдесят больше смущает, нежели радует. Неделю она дырявит мою задницу уколами, что тоже не радует. И даже ставит капельницу. Никак не проходит бронхит. Очередной бронхит.
В армии я прочитал больше, чем за всю жизнь. Да и болел я чаще, чем за всю жизнь до армии. За сто дней до приказа об увольнении, моя голова разрывается от мыслей. Срочно ищу ежедневник. Пора упорядочить мои мысли в систему. Пора записать все планы и разложить на полочки. Я готов. Я знаю, что всё смогу.
Добро пожаловать! Меня выписали и везут на полигон! Едем на машине офицера, на БМВ! Вшестером… Водитель, пассажир спереди и четверо сзади. Всё по армейски.
По приезду, ко мне пристал старшина взвода обеспечения и просил отжаться за батальон! Я вежливо отказался:
– Не обязан я этого делать.
– Подожди, стой, сержант отжался, молодые отжались, а ты? – старшина еле связывал слова в предложения.
Вот тебе и авторитеты! Если кому-то проще не использовать мозги и выполнять все команды, то что поделать? Я будто попал в «Скотный Двор» Джорджа Орруэла. Уже не разберёшь, кто свинья, а кто человек. Сейчас я расскажу о своих выводах. Армия, это и есть тот «Скотный двор», написанный Джорджем Орруэлом.
Нас учат наводить и соблюдать «идеальнейший порядок». Это требуют люди которые не смывают за собой снаряды в туалете. Требуют заправлять и выравнивать кровати люди, которые за собой её даже не поправляют. Требуют не хранить еду в расположении, хотя сами бухают и блюют на рабочем месте! Требуют уважать товарищество и не драться, хотя сами же поносят и матерят друг друга. Требуют беспрекословно выполнять все приказы, а сами хвастаются когда дерзко отвечают полковникам.
– Почему вы здесь едите? – кричит старшина. – Приём пищи в столовой либо на полигоне!
А сам забирает торбу нажаренного хлеба в комнату офицеров. А пустую торбу потом моет дневальный. И от блевотины офицера оттирает туалет тоже дневальный.
Чему меня учат эти люди? Что пытаются доказать? Разве офицер не пример для солдата? Офицер превратился в клоуна. Как бы грустно это не звучало. А ведь эту систему можно изменить и улучшить! Но армейский закон продолжает работать: «всем на всё плевать».
Настолько плевать, что я сел на кровать в самый неподходящий момент. Дневальный не подал команду и в результате мой командир роты встретился со мной в неподходящий момент. Все баулы вывернуты наизнанку, кровати перевёрнуты и мой смартфон в руках ротного.
Вчера я поздно вечером пришёл в штаб. Вызвал начальник штаба. Я сделал документ, который уже делал неоднократно.
Примерно час общались «по душам». Он рассказывал про свою срочную службу. Про отношение к системе и предложил покинуть роту. Чтобы я мог работать у него. Я сказал, что не хочу покидать свой экипаж. На остальное мне всё равно, но экипаж для меня важнее.
– Армия уже не та, что раньше, – заключил он.
А сегодня меня ждал приём в канцелярии роты. Два часа общались с ротным. Я был откровенен. Системы нет, стимула нет, но все ждут, когда солдат проявит желание. Но такого не будет. Люди одиннадцать лет учат иностранный язык в школе и не владеют им. Потому что нет стимула. Другие учат полгода и практикуют полгода. В итоге владеют иностранным. Потому что эти люди знают, ради чего учат.
Мы о многом рассуждали и его точку зрения я тоже понял. Он видел людей уходящих на войну. Видел их возвращение. Он шёл за этим, но тут всем важнее прикрыть свою пятую точку и скинуть вину на ближнего.
– Вы живёте слухами и не видите, что происходит выше, – доля правды в этом есть.
Разговоры ничего не меняют, но мне удаётся понять и этих людей. Они так же как и мы не считают некоторых офицеров офицерами. Так же недовольны некоторыми приказами и отношением «сверху». Рыба гниёт с головы? Видимо, да.
– Зачем тебе трусы?
Да! Именно это спросил у меня зампотех, когда шмонал мой баул. Действительно, а зачем мне трусы? Может, сказать ему, что ходить в одних трусах не гигиенично? Или сказать, что не мои? Грустно и даже смешно. Весь третий период я одеваю трусы, чтобы ничего не отморозить. Мне должно быть стыдно? Мне стыдно за такие вопросы от офицера.
День прекрасен. Увидел родных, а перед отбоем зашёл начальник штаба.
– Так, в кабинете беспорядок, надо заняться…
