Посетители краеведческого музея в Самарканде подолгу стоят у стенда, где висят три ордена Славы их земляка, отважного воина Зубайдуллы Мурапова. Они хотят знать, чем отличился солдат? Почему так высоко оценила Родина подвиги сына земли самаркандской?
В тот же день, когда фашистские орды напали на советскую землю, комсомолец Зубайдулло Мурапов пришел с заявлением в райком комсомола: «Отправьте меня на фронт!» А разве только его одно заявление было?! Пачками их приносили в райком, в каждом почти одни и те же слова: «Хочу идти на фронт, чтобы в боях защищать социалистическую Родину».
Через пять дней Мурапов получил ответ на свою просьбу.
«Самаркандский городской Комитет комсомола, учитывая Ваше высокое патриотическое чувство и коммунистическую сознательность, уверен, что Вы, товарищ Мурапов З., будете стойким бойцом за дело нашей партии. Направляя Вас на фронт Великой Отечественной войны, горком комсомола поручает Вам священное дело — в бою отстоять честь, свободу, независимость советского народа — разбить фашистскую нечисть».
Сборы были недолги. Время не ждет, враг наступает. Вместе с другими добровольцами Мурапов прибыл в полк, где новички проходили военную подготовку в ожидании желанной путевки на фронт.
…Этот небольшой городок расположен далеко от фронта. Сюда не долетали зловещие фашистские коршуны с черными крестами на крыльях, не приходили эшелоны с ранеными, и по вечерам из окон щедро лился свет на улицу. Совсем как до войны.
Но война была и здесь, была в слезах женщин, детей, провожавших мужей, отцов на фронт, в молчаливых группках, застывших у громкоговорителей, в очередях у продовольственных магазинов, в «похоронных», со вздохом вручаемых почтальоном… Зубайдулло идет по улицам городка, и ему кажется, что все смотрят на него с явной укоризною: «Вот, мол, здоровые какие, ходите здесь, песни поете, а там на фронте люди кровью обливаются, не могут гитлеровцев остановить, им нужна подмога».
А один случай просто заставил Мурапова идти к замполиту с просьбой отправить его с маршевой ротой на фронт… Однажды старшина роты направил группу солдат на станцию помочь рабочим в разгрузке вагонов, прибывших с заводским оборудованием. Бойцы — туда и с ходу в дело. Работа спорилась. К обеду приехал директор завода, посмотрел — вагоны и платформы уже пустые. Он горячо поблагодарил бойцов за помощь.
Все было бы хорошо, но ребятишки, окружившие солдат, в один голос закричали: «Зачем их благодарить? Они на фронт ехать боятся!» Вот тогда-то вечером Зубайдулло и пошел к замполиту.
— Товарищ майор, помогите уехать на фронт! Сижу здесь, в тылу, с жителями встречаться не могу, домой письма не пишу. Ведь поехал на фронт! Комсомол, родные, друзья думают я воюю, а я вот здесь песенки пою… Винтовку изучил, пулемет тоже, на практических учениях оценки хорошие получаю. Давно готов в бой, а не пускают… Ребятишки над нами смеются, говорят, «боитесь на фронт ехать». Больше так жить не могу. Да и не только я, все солдаты тоже так думают…
Майор, внимательно выслушав Мурапова, обнял его.
— Молодец! Спасибо за такие слова! Все правильно: и то, как вы думаете, и то, что вас держат здесь. А на фронте — будем. Теперь уже недолго ждать…
Вскоре поступил приказ: на фронт!
День выдался ясный, на небе ни облачка, солнце играло золотом листвы. Настроение у природы — под стать бойцам: наконец-то!
В военном городке гремит медь оркестра, полк выстраивается на митинг, боевая техника уже погружена на платформы. Голос командира полка: «Слово предоставляется отличнику боевой и политической подготовки рядовому Мурапову» — вырвал Зубайдуллу из строя.
Поднялся солдат на трибуну, взглядом окинул строя.
— Дорогие товарищи мои, солдаты! Я много говорить не могу. Разрешите мне от вашего имени сказать одно: умрем, но Родину отстоим! Смерть немецким оккупантам!
