Солдаты армии Трэш полностью

Кто-то заглянул, хотя я просил всех отъебаться от меня. Зовут, что ли?.. С большой неохотой открываю глаза, и ядовитый свет бьет мне прямо в мозг. Боже, сколько времени я не спал! А еще больше, сколько не ел… Я вспоминаю про пару бутербродов, перехваченных у знакомых. Сейчас они в рюкзаке. Я встаю и выключаю убийственный свет. Лампы, легонько потрещав, вырубаются. Пока стою, пробую размять шею, кисти… Все хрустит и все ломит. Дерьмо!

Вибрация за стеной дошла до крайней точки – к барабанам и рваным риффам гитар подключилась толпа. Дерьмо! Стараюсь не прикладывать голову к стене, иначе просто засну. Пытаюсь сосредоточиться на столе. Он завален всяким говном. Разгребаю место для ноутбука и достаю его из рюкзака, открываю и включаю. Заработали кулеры, зашуршал винчестер. Дерьмо! Как ломит кости… Дерьмо! Комната два на три-три с половиной освещается лишь жидкими кристаллами дисплея ноута.

Я набираю на мягко пружинящей клавиатуре: «…я не знаю, когда это все началось и когда оно же закончится. Началом ли был конец или конец началом? Был ли в самом первом дне заложен и самый последний, или все произошло так, как произошло?.. Единственное, в чем я могу быть уверенным, так это в том, что сейчас нажму кнопку “Power” на своем кремниевом собрате; послушаю, как приятно урчит процессор при загрузке; увижу заставку Виндов; а когда успокаивающее потрескивание под металлическим корпусом прекратится, я открою захудалый вордяшник и начну набивать текст…» Тыкаю курсором в начало абзаца и жму «delete». Опять пытаюсь что-нибудь набрать. Снова стираю. Затем возвращаю и то, что стер сейчас, и то, что стер два шага назад. Все стираю. До одурения бью по кнопке «delete». Передо мною чистый лист экрана и мигающий стержень на нем. Блядь! Голова, как тот белый листок на экране.

Среди утлых вещичек в рюкзаке отыскиваю Библию и пакет с бутербродами. Я действую, как робот, и меня это бесит. Я ненавижу себя! И эту комнату заодно… В принципе-то неплохо, что друзья так запросто могут позволить пожить у них и при этом не нарываться каждый день на твои натяжные благодарности.

Дерьмо! Попытался почитать Библию, строки бегут перед глазами и сливаются в липкую массу. Дерьмо! Все тело ломит. Может, поспать? Ни хуя, ты должен работать, уебок ты эдакий! Пока есть время и пока ты дышишь. Конечно, тебя уже не так прет, как вначале, но надо работать и докончить текст дневника. Хотя все зашло дальше, чем я бы хотел, историю не воротишь назад.

Вот дерьмо! Вибрации зала работают на пределе, и пол ходит ходуном под ногами. Кости ломит, и нету сил, но я знаю, что надо. Надо, так как мой текст, написанный потом и кровью, единственная вещь, которая может вернуть все обратно и пройти мой путь заново, вписывая наши имена в безмолвную вечность.

17.05.03, суббота, сейшн в ЦТЮ, бесконечная ночь в гримерке

Блядь! Врубили гнойный свет. Ко мне в комнатушку стал подваливать народ. В основном ребята из местных команд. Одних я знаю, других – нет. С одними дружим, с другими воюем. В общем, разный народец подвалил. Ходят, интересуются, чем это я тут занимаюсь. Приходится отвлекаться. Здороваться. Заводить никому ненужные разговоры. Появилась местная богема – гребаные писатели, поэты, художники… Все они выглядят очень занюханными – как последние пропойцы. К сожалению, им я стал интересен только после того, как напечатал в гатчинской типографии «Манифест поколения ТРЭШ». Восьмистраничная брошюра. Тысяча двести двадцать пять экземпляров. Пот и слезы. Боль и злоба. Плоть от плоти моей. Кровь от крови. В типографском оттиске.