– Я думаю, кто-то из доверенных лиц. Камера, наверняка, была вмонтирована в пуговицу. Стоит только вычислить перспективу съемки. Это соответствует и тексту письма.
Говард положил перед генералом лист бумаги. Генерал взял его, опять стал хмуриться.
Текст гласил:
«У меня больше нет сил смотреть, как эти выродки уничтожают по всему миру тысячи людей и для десятков тысяч представляют смертельную опасность. Когда-то я был с ними, но не теперь. В данный момент Анна Ортман, как и я, работает на главаря террористического синдиката князя Константина Остберга. Они вдвоем замышляют взрыв в одном из людных мест Драгова – и в ближайшее время его приведут в исполнение. Так они хотят испробовать новую взрывчатку СА-81. Но это только репетиция. Второй удар последует ровно через трое суток – и он будет ориентирован на массовое уничтожение граждан в трех странах Европы, а именно в самых респектабельных театрах Франции, Италии и Германии, и в Нью-Йорке. На это преступление работает четыре группы Константина Остберга – они должны выехать в страны за день до преступления.
По понятной причине я остаюсь инкогнито. Вы меня не простите – на моих руках много крови, а, заподозри свои, со мной жестоко расправятся. Одна просьба: если вы намерены захватить замок, то, прошу вас, дайте для меня информацию в газете “Фигаро” на последней странице: “Дом продается, герр Витгофф, вам стоит выехать из него за день”. Надеюсь, что своим признанием я заслужил это. Тем более что я готов сдать вам и другие террористические группировки, с которыми сотрудничает Остберг, в том числе и ту, которая рекомендовала ему Анну Ортман.
Помоги нам Бог!»
– Раскаявшийся грешник? – спросил Бриджес.
– Похоже, что так, сэр, – кивнул Говард.
– Мы сообщим властям Сербии о готовящемся теракте. Но вот какое дело. Если это будет супермаркет или метро, погибнут простые люди. Но в первых театрах Европы собирается, как правило, элита общества. Такой ошибки нам не простят, если узнают, что мы располагали верной информацией. – Генерал еще раз посмотрел на фотографии, на нескольких из них остановил внимание. Мрачно усмехнулся. – Почему она не пошла в порно? Ей сам дьявол велел! А что за самец с ней?
– Некто Никас Кротиани, грек, один из старших охранников этого Остберга. Его замок – настоящая крепость! У него целая армия вооруженных людей. В Америке ни один мафиози не позволил бы себе иметь такое ополчение!
– И куда смотрит сербское правительство? – нахмурился Джереми Бриджес.
– Это надо спросить у сербского правительства, – резонно ответил Говард.
Глядя на фотографии, генерал покачал головой.
– Эту стерву просто необходимо стереть с лица земли! – Подумав, добавил: – И тех, кто идет с ней рука об руку. Клянусь Богом!
Он хотел бросить еще что-то в адрес опасной террористки и ее не менее опасных коллег, но в кармане офицера зазвонил телефон.
– Я прошу прощения, это по служебной линии, – сказал Говард. – Алло?
По мере того как он слушал абонента, его лицо менялось. Наконец он дал отбой.
– Что случилось? – нахмурился генерал.
Офицер был бледен.
– Да говорите же, Говард, черт бы вас побрал!
– Это лейтенант Бенсон из моего отдела. В центре Драгова в большом супермаркете совершен терракт. Есть погибшие и раненые…
– О, Боже, – покачал головой Томас Бриджес. – Господи… Хорошо, Говард, спасибо.
– Нью-Йорк нам не простят точно, сэр. Мы сами себе его не простим.
– Да, – кивнул генерал. – Вы свободны, Говард. Идите.
Офицер отдал честь и вышел. Генерал еще раз взглянул на фотографии и нажал на кнопку селектора.
– Да? – спросил бодрый мужской голос.
– Это генерал Бриджес, Стэнли. Мне необходимо срочно поговорить с директором Управления.
Стоя под тугим парусом, закрыв глаза, герцог Вествольф наслаждался – соленый ветер Средиземного моря обдувал его лицо, трепал распущенные рыжие волосы. Весело скрипели снасти. Резал волны нос головного корабля, с шумом облепляла крепкие и просмоленные борта белая пена.
И новый день предвещал великую добычу!
23 июня 1203 года венецианскому флоту, состоявшему из двухсот двадцати кораблей, открылся на горизонте берег древнего Византия. Семьдесят галер держали на борту венецианцев и рыцарей, еще сто пятьдесят грузовых судов – боевые машины, обоз и лошадей.
Очертания великого города все яснее выплывали из синей дымки. И со всех кораблей, щурясь от солнца, всматривались одетые в броню латиняне в медленно разрастающийся берег. До рези в глазах, до головокружения!
Вот он, Босфор, граница Европы и Азии! Вот он, гений Константина Великого! Вот он, центр мира и Вселенной!
Прошло еще пару часов, и, сбросив последнюю дымку, Константинополь предстал крестоносцам во всем своем несравненном облике. Под синим июньским небом он лежал как на ладони. Золотом сверкали крыши прилепленных друг к другу дворцов на пологом склоне гигантского полуострова, обращенного к Мраморному морю. Ослепляли позолоченные крыши храмов, больше других – Святой Софии, самого великолепного храма на земле.
