«Сэкономив» сырье, преступники перерабатывали его затем в готовую продукцию, а документы оформляли как на якобы вновь заготовленное и принятое от заведующих пунктами. В свою очередь заведующие приемными пунктами на это количество утиля выписывали фиктивные приемные накладные сборщикам, а уж они оформляли фиктивные квитанции на вымышленных лиц. Деньги текли в карманы ручьем. Мало того, заведующие пунктами, палатками и приемщики незаконно получали зарплату и прогрессивку, хотя фактически никакой работы по заготовке сырья у населения не проводили.
Комбинаторам было невдомек, что каждую их операцию, будь то переписка накладных, передача денег или уничтожение документов, мы фиксировали в толстой папке под трехзначным номером.
Однажды мне сообщили такой факт. На фабриках, где орудовали дельцы, деньги в подотчет заготовителям выдавались два раза в месяц в одно и то же время. После получения денег заготовители сразу же передавали их (плата за оформление бестоварных накладных) заведующим приемными пунктами, а те, в свою очередь, рассчитывались с «шефами» на фабриках.
Чтобы доказать, что отдельные заготовители тряпье у населения не принимают, оперативники прибегли к помощи комсомольцев и дружинников, организовали наблюдение за палатками по приему утиля, составляя специальные акты о том, чего и сколько сдано.
Из комсомольцев и дружинников были созданы десятки групп наблюдения, по два-три человека в каждой. Больше месяца добровольцы не спускали глаз со сборщиков тряпья — пеших, конных, работающих в палатках.
Так у меня на столе появился документ, свидетельствующий о том, что объем заготовок значительно меньше указанного в отчетных квитанциях. Некоторые приемщики находились в отпусках, болели, а на их фамилии выписывались накладные о сдаче вторичного сырья.
Фотографии подтверждали, что многие палатки сборщиков сырья снегом занесло по крышу и двери в них не открывались по два-три месяца. И стали всплывать на поверхность подлоги и приписки.
Для фиксирования приписок на заготовительных пунктах мы сравнивали записи в путевых листах машин, перевозивших утиль на фабрики, с приходными документами, в которых указывалось значительно большее количество сырья, чем его фактически завезли машины.
С помощью общественности мы произвели контрольные закупки небольших партий готовой продукции фабрики — ваты, войлока и т. д. Продукцию эту направляли для анализа в Научно-исследовательский институт хлопчатобумажной и шерстяной промышленности. Институт дал официальное заключение, что представленные образцы не соответствуют утвержденным технологическим нормам: засоренность превышает нормальную на 20—30 процентов, а шерстяного тряпья недостает на 15—20 процентов.
Доказательства совершаемых преступлений были собраны во всех звеньях, от заготовителя до фабрики. Для разоблачения мы решили использовать момент, когда деньги, получаемые заготовителями в подотчет, переходили к дельцам на заготпунктах и фабриках.
По договоренности с руководством Московской областной конторы Госбанка перед выдачей фабрикам подотчетных сумм в районных отделениях банка были переписаны номера и серии денежных купюр, на каждой из них бесцветным карандашом работниками милиции сделаны надписи «ОБХСС».
Мы ждем сигнала. Там, на фабрике, деньги пошли в оборот. Звонок! Заготовители передают добычу своим «шефам»!
Задержанные заведующие приемными пунктами разыграли возмущение. Какие деньги? Наши деньги! Надо было видеть их бледневшие лица и округляющиеся глаза, когда на извлеченных при личном обыске денежных купюрах стали явственно проступать буквы: ОБХСС.
Работая в контакте с постовыми милиционерами, сотрудниками ГАИ и сторожевой охраны, мы, работники УБХСС, черпаем много полезных для себя сведений.
Однажды после развода ко мне подошел инспектор ГАИ и рассказал:
— Вчера я проверял документы у одного шофера. Машина из Винницкой области. Нагружена оцинкованным кровельным железом. Путевой лист, товарный чек — все в порядке. Но вот что мне показалось странным. Я увидел у водителя еще один, причем незаполненный бланк товарного чека. Спросил, откуда он у него. Водитель сказал, что это испорченный бланк, при мне порвал его и выбросил. Я собрал обрывки. Может быть, вам пригодятся.
Для чего потребовался шоферу незаполненный бланк? Это можно узнать только на лесоторговом складе Химкинского горпо, которому принадлежал чек.
Оперативные сотрудники Химкинского ОБХСС сообщили мне, что заведующий складом Овсянников был дважды судим за хищения. Отбыл срок наказания за спекуляцию и рабочий склада Балитов.
Лесоторговый склад имеет обширную клиентуру. Сюда приезжают за строительными материалами из Винницкой, Сумской, Воронежской и Курской областей. Особым спросом пользуются кровельное железо, шифер, черепица.
