Мы ухватились за это предложение. Нам здорово повезло. Почти в каждой из бобин внутри, где раньше находился картонный патрон, мы находили либо клочок, либо целехонький ярлык мотальщицы. Всего несколько слов, отпечатанных типографским способом, но как много они значили для нас! Они доказывали нам, что перепроданная в Оренбург пряжа похищалась с нашей фабрики. Более того, специалисты категорически заявили, что пряжа могла быть похищена только со склада готовой продукции, который находится на товарной станции. Для этого надо только вскрыть ящик. Они же нам, сами того не подозревая, подсказали, что́ надо искать в доме Шапошниковой.
Дело в том, что початки с пряжей укладываются россыпью, а на бобины, прежде чем им занять свое место в ящике, обязательно надеваются специальные мешочки. Делается это для того, чтобы при перевозках нитка не оказывалась перебитой. На каждом мешочке обязательно стоит штамп «Занарская фабрика».
Мы вновь поехали к Шапошниковой с обыском. На этот раз нам повезло больше. В надворных постройках, в тряпье на чердаке и в щелях забора удалось обнаружить 43 мешочка со штампом «Занарская фабрика», а из-за притолоки дровяного сарая извлекли и трудовую книжку Киселевой.
Не обманула нас старая спекулянтка. Справка о последнем освобождении из мест заключения действительно находилась в книжке. Соответствовал ее показаниям и трудовой стаж. За всю свою долгую жизнь она честно трудилась только полтора года.
Трудовую книжку мы приобщили к уголовному делу. Она поможет суду лучше понять, сколь целеустремленно Анна Алексеевна Киселева занималась преступной деятельностью. Полтора года полезного труда из шестидесяти прожитых, вопреки ее расчету, не являются для нее смягчающим вину обстоятельством.
Дальше дело пошло лучше. Заговорила Раиса, вслед за ней разговорились и грузчики.
Проведенный следственный эксперимент подтвердил способ хищения початков и бобин из ящиков. Вскрыть их, изъять один-два килограмма пряжи и вновь прибить крышку никакого труда не составляло. Грузчики и кладовщицы Анька-большая и Анька-маленькая, как их назвали участники преступной группы, заявили, что именно таким способом они похищали пряжу — брали из каждого ящика понемногу, килограмма по два, чтобы было незаметно. Потребители не обращали внимания на незначительную недостачу. Тем более, что правилами перевозки и здесь предусматривалась скидка на усушку.
Доставили из Оренбурга Киселеву. Она по-прежнему утверждала, что переправила только то количество товара, которое было обнаружено. Нам же предстояло установить точное количество похищенной и перепроданной пряжи. Это можно было сделать только по почтовым извещениям на посылки, которые хранились в архиве почтамта Оренбурга. Еще находясь в этом городе, мы с Завалием предусмотрительно дали соответствующее задание. Были пересмотрены десятки архивных томов, перелистаны и перечитаны тысячи почтовых извещений. И все это ради того, чтобы найти двести двадцать четыре извещения на посылки общим весом около двух тонн. Широко организовала дело Анна Алексеевна! Не удивительно, что, даже почуяв опасность, она не захотела его бросить.
Но фактов обнаружения почтовых извещений и показаний их получателей о том, что в посылках была пряжа, высланная Киселевой, ей показалось мало. Она не признавала посылки своими, используя то обстоятельство, что обратные адреса были разные и отправители посылок значились под разными фамилиями.
Вот, например, как пришлось нам доказывать, что посылку по почтовому извещению отправил никто иной, как именно она.
При предъявлении очередного извещения ей задается вопрос:
— Вами отправлена посылка?
— Как вам не стыдно задавать мне провокационные вопросы? Вы же видите, извещение заполнено не моей рукой, отправителем является какой-то Губай Ибрагимов! — возмущается Анна Алексеевна.
— Все правильно, гражданка Киселева, почерк не ваш. Но извещение по вашей просьбе мог заполнить любой присутствующий в почтовом отделении. Странно не это. Странно, как Ибрагимов Губай мог отправить посылку из Чехова своей жене в Оренбург, если он два года назад умер. Прошу заметить, что его жена — та самая женщина, на квартире которой вас задержали.
— Ладно. По этому квитку ваша взяла, — вздыхая, соглашается Анна Алексеевна. — Давайте следующий.
— А следующий квиток, как вы выражаетесь, Анна Алексеевна, на посылку Жирновой из Рязани от Серафимы Смоляевой.
— Ну а это-то зачем вы мне шьете? Уж Чехов — куда ни шло. До него от Серпухова рукой подать. Откуда посылку отправить, можно найти и поближе. В Рязань-то я зачем поеду?
— А вот зачем, Анна Алексеевна, — отвечаем мы ей. — Серафима Смоляева — ваша племянница. Вы полгода назад были у нее в гостях в Рязани и оттуда отправили несколько посылок от ее имени. Она очень возмущена вашей бесцеремонностью.
И так по каждому документу. Чтобы его предъявить, приходилось проверять каждую фамилию.
Наконец изобличение преступной группы завершено.
