Ванюша еле сдерживался, чтобы не броситься с кулаками на гогочущих солдат. В душе его поднялась волна сомнений, горечи, глубокий обиды и за себя и за Валентину Павловну. «Не может быть, — думал он, — это все выдумки, наговоры. Она красавица, а няни — старухи, вот и завидуют ей».
Но как узнать правду, у кого спросить? У Веры Николаевны! — было первое решение Ванюши. Но он сразу же благоразумно отказался от него. Ведь Вера Николаевна обязательно спросит, почему его это заинтересовало. Ванюша знал, что ему не сыграть роль человека, безразличного ко всей этой истории. И тогда откроется его тайна. Все узнают правду и поднимут Ванюшу на смех: эко, мол, полез не в свои сани!
Ванюша всю ночь проворочался на койке, тяжело вздыхая. Вера Николаевна, вернувшись из театра, обходила свои палаты и обратила внимание на его измученное лицо:
— Что с вами, Ваня? Почему вы не спите? — Она прислонила ладонь к Ванюшиному лбу: — Вам надо температуру измерить, — и поставила Ванюше под мышку термометр.
— Ну да, так и есть, тридцать семь и две.
Вера Николаевна посчитала пульс и сказала, что он учащен. Она дала Ванюше выпить какой-то порошок, накапала в мензурку валерьяновых капель.
— Успокойтесь и спите.
Ваня поблагодарил за заботу, но до сна ли ему было!
Целую неделю он избегал встречи с Валентиной Павловной. Он пытался взять себя в руки, выбросить мысли о ней из головы. Но этой решимости хватало не более как на день, а потом его чувство давало знать о себе с новой силой. «Ну и пусть, пусть даже глаз вставной, разве это может поколебать настоящую чистую любовь!» — думал Ванюша. Он был готов на любое самопожертвование ради Валентины Павловны, ради защиты ее чести, ее непорочности, даже ее необдуманных поступков, вроде этих прогулок с прапорщиком...
Можно понять его состояние, когда сама Валентина Павловна обратилась к нему с вопросом:
— А вас записать в театр на субботу?
Ваня покраснел и пролепетал:
— Спасибо, Валентина Павловна, я пошел бы с удовольствием.
— Ну и хорошо, я вас записываю. Пойдет драма «Две сиротки».
В субботу, после вечернего чая, человек пятнадцать раненых собрались во дворе госпиталя и единогласно договорились, что строй поведет Ванюша. Тебе, мол, полагается, ты ефрейтор и имеешь Георгия. Вышла Валентина Павловна, спросила:
— Кто строй поведет?
И, узнав, что Ванюша, улыбнулась ему:
— Ну и прелестно. Ведите, только ближе к тротуару.
Раненые построились в колонну по два и пошли. Самое стеснительное было для Ванюши подавать при Валентине Павловне команды для приветствия встречавшихся офицеров: «Смирно! Равнение направо — налево!» А минуя их — «Вольно!».
Когда пришли в театр и стали раздеваться у вешалки, Валентина Павловна увидела на груди Ванюши Георгиевский крест. Удивлению ее не было конца:
— Ах, какой плут, никогда даже не говорили, что вы георгиевский кавалер!
Ванюша покраснел и ничего не ответил, а в душе был рад, что все-таки Валентина Павловна заинтересовалась им. Еще большая гордость охватила Ванюшу, когда Валентина Павловна посадила его в ложу рядом с собой.
Раненые заняли три ложи в третьем ярусе. Началось представление, Ваня мало смотрел на сцену, хотя показывал вид, будто сосредоточенно следит за всем, что там происходит. На самом деле, он не сводил глаз с лица Валентины Павловны, находя в нем все новые и новые дорогие черты. Чуть она поворачивала голову в его сторону, как Ваня моментально переводил взор на сцену. Но все-таки искоса следил за ее лицом, и ему было приятно, когда Валентина Павловна подолгу задерживала свой взгляд на нем, рассматривая внимательно его лицо и орден Святого Георгия. В антракте они остались в ложе и также украдкой посматривали друг на друга. Иногда их глаза нечаянно встречались. Тогда краска заливала лицо Валентины Павловны, и Ванюша тоже краснел.
— Как вам нравится спектакль? — спросила она.
— Очень нравится, — ответил он, и опять они сидели молча, пока в зрительном зале не погасили свет и не началось представление. Ваня облегченно вздохнул; теперь можно молчать и разговаривать даже не полагается.
Вернулись из театра. Валентина Павловна поблагодарила Ванюшу за то, что он хорошо вел команду, и протянула ему руку. Он ликовал, а она многозначительно задержала его руку в своей.
Все сомнения его рассеялись как дым — все-таки Валентина Павловна тоже обратила на него внимание. Ванюша не выдержал и поделился своим счастьем с другом по госпиталю Сашей, а тот в свою очередь открылся ему, что безумно влюблен в Веру Николаевну. Оба дали клятву друг другу, что это останется их тайной.
После этого признания пошли у них задушевные беседы. Им было о чем говорить, причем Саша рассказал, что Ванюша очень нравится Вере Николаевне.
— Понимаешь, она сама призналась, что даже любит тебя. Так приятно, говорит, что Горик привязался к Ванюше, дети, мол, всегда чувствуют доброе сердце.
По голосу Саши было видно, что он отнюдь не в восторге от этого. Впрочем, Саша и не скрывал, что Вера Николаевна относится к нему безразлично. Даже не перевела его к себе на второй этаж.
