А жара делала свое дело. Вот уже от солнечного удара упало несколько человек. Подкатили белые автомобили с красными крестами, из них выскочили английские солдаты — санитары, в белых трусиках, в сандалиях на босу ногу, в белых с открытым воротом и короткими рукавами рубашках с погончиками и в высоких пробковых шлемах. Они быстро подобрали свалившихся от жары русских солдат на носилки, задвинули носилки в фургоны машин и увезли бедняг в госпиталь.
— Становись! — послышалась команда.
Солдаты построились и под музыку зашагали дальше по намеченному начальством маршруту.
Опять марш полкового оркестра, а затем хорошая солдатская песня «Бородино».
Вперед вырвались тенора, а им вдогонку катились басы. Песня всех захватила, в нее включались рота за ротой, пока не запел весь полк. Полковой оркестр тоже загремел, и пошла гулять над строем могучая русская песня, заливая улицы экзотического города. Знай наших!
На перекрестках напирали огромные толпы народа — весть о русских солдатах прокатилась по всему городу. Полисмены вовсю работали резиновыми палками, чтобы сдержать напор толпы, набежавшей посмотреть на русских богатырей. Песня развеяла усталость, и как-то даже жара меньше чувствовалась, хотя гимнастерки у всех были мокрым-мокры. Так с песней полк вернулся на пристань. Фельдфебели повели свои роты на пароход. С океана повеяло свежестью, и стало легче. На пароходе все быстро разделись, стали обливать друг друга водой. Еле-еле отошли от этой прогулки по городу.
Порт был оборудован хорошо, много было портальных кранов, ими и поднимали на пароход всякие грузы. Высокие, на металлических опорах дебаркадеры, построенные в несколько этажей, использовались для подачи вагонеток с углем, которые ловко переворачивались, и уголь высыпался из них в широкие металлические желоба, по которым с грохотом катился в угольные ямы парохода. К вечеру погрузка была закончена, и ночью пароход «Гималаи» вышел в открытый Индийский океан, оставив позади себя древнюю Индию — страну чудес.
Масса впечатлений, длительность плавания как-то притупили у Ванюши тоску по Валентине Павловне. Немного стало легче, но все же сердце ныло, хотя и не так сильно, как в первое время разлуки, когда еще теплилась какая-то надежда на встречу. Самая острая боль была пережита тогда, когда Ванюша ступил ногой на пароход. Значит, отрезано все. С этой мыслью он уже освоился и теперь вспоминал о Валентине Павловне, как о чем-то далеком и почти нереальном. Зато, странное дело, ему казалось, что где-то тут, близко, среди едущих на пароходе, находится Вера Николаевна, что он вот-вот встретит ее с Игорьком, сразу поднимет на руки этого славного карапуза и покажет ему летающих рыбок. Ему действительно приятно было бы встретиться с Верой Николаевной. Он скучал по ней просто как по хорошей, умной женщине, которую всегда уважал и уважает сейчас.
Поглядывая в открытый люк трюма, Ванюша замечтался, сидя на ящике из-под апельсинов. Ночь была темная. Небо чистое, усыпанное звездами. Но где же Большая Медведица? Так и не удалось Ванюше найти ее по «хвосту», как там, в Восточной Пруссии, когда он сменялся, сдавая или принимая дежурство у пулемета. Ванюша понял, что расположение звезд здесь иное.
Машины монотонно гудели, и пароход чуть вздрагивал, упорно скользя по упругой спине океана. Вода искрилась, поблескивая светлячками у самой стенки борта, и шипела, будто от злости, что не может остановить упрямый пароход.
— Ложись, Ванька, спать, довольно тебе нюни разводить, — позвал его Лапшин, который тоже не спал, вспоминая родное село и бескрайнюю сибирскую степь, покрытую ковылем.
— Ну что же, Проня, будем спать, — согласился Ванюша, и они улеглись рядом на циновку, скатав под головы свои уже изрядно потрепанные маты.
На корабле было тихо и темно. Огней не зажигали, чтобы не напороться на немецкие подводные лодки, которые все же погуливали по океану; даже не гремела рулевая цепь от штурвала.
Пароход все шел и шел по заданному курсу, который знали только капитан и штурман, прокладывавший курс по морской карте. Пройдя Аденским заливом, бросили якорь на рейде порта Джибути, являвшегося центром французского Сомали. Французы проложили от Джибути до Аддис-Абебы железную дорогу и вывозят из Эфиопии кофе, кожу, скот, соль и ароматические смолы. В районе Джибути ловят жемчуг и добывают соль.
Как и в других портах, к пароходу причалили со всех сторон баржи и стали загружать его всем необходимым. Работали главным образом стройные, высокие и красивые сомалийцы, их чернота немного отдавала цветом кофе: они так же, как и грузчики Сингапура и Гонконга, за бесценок грузили уголь, и угольная пыль стекала с них вместе с потом.
